– И это не значит, что я должен всем докладывать о его передвижениях, – продолжил портье. – А если учесть, что сам комиссар полиции предупредил весь персонал о грозящей хозяину угрозе… Нам запрещено вообще говорить о нем. Я очень уважаю Вилли и никогда не нарушу распорядок. Кроме того, если кто-то будет наводить справки о нем, особенно о том, где он находится, о его маршруте передвижений и расписании встреч, нам велено незамедлительно сообщать в полицию. Так что…
– А на наводящие вопросы вы можете ответить?
– Не знаю. Смотря что за вопросы.
– Вилли в отеле?
– Нет.
– В Будапеште?
– Нет.
– Он вылетел из страны?! – воскликнула Груша.
– Боюсь, что да. По работе.
– А куда?
– Я не в курсе. Знал бы – не сказал.
– Телефон… – рискнула все же попросить художница.
– Нет.
– Понятно, – вздохнула Груня. – Дайте ключи от номера.
– Пожалуйста.
– Я, значит, буду в номере одна? – уточнила она.
– Совершенно верно, – подтвердил собеседник.
– А когда Вилли вернется?
– Не имею ни малейшего понятия, – твердо заявил портье, но Аграфена ему почему-то не поверила.
– Спасибо и на этом.
Груня поднялась в люкс к Вилли и осмотрелась. В апартаментах было убрано и стерильно чисто. Художница подошла к бару и достала бутылку шампанского.
– А кто откроет? – вслух спросила она. И сама себе ответила: – Да я же и открою. Такое дорогущее шампанское, где и когда я еще смогу такое выпить… А живу я без мужчины, значит, должна все делать сама. И сделаю! Снимается фольга, затем вот проволочка…
– А ты что тут делаешь? – раздался за ее спиной визгливый, неприятно-высокий женский голос.
Аграфена обернулась как раз в тот момент, когда пробка выскочила из бутылки и влетела прямиком в лицо вошедшей Насти, окропив ее всю шампанским. Полбутылки было потеряно.
– Ай-ай! Ой-ой! – кричала Настя, схватившись за лицо. Но ее руки, зажимающие нос, не могли остановить просачивающуюся тонкими струйками кровь.
Груня кинулась к старлетке, поволокла ее в ванную комнату. Холодная вода мало чем помогла, только сильно напугала Настю, когда кипенно-белая раковина перед ней окрасилась кровавыми разводами. Тогда Груня отвела ее в комнату, уложила на диван, положив на лицо молодой актрисы мокрое, холодное полотенце.
– Успокойся ты уже! Подумаешь, пробка в нос влетела…
– Ты это сделала специально! – визжала Настя каким-то сорванным голосом.
– Ага! Делать мне больше нечего…
– Но так нельзя попасть случайно! Ты прицелилась! Ты убить меня хотела! – ныла Настя. – Зачем я только сюда сунулась? Ты сумасшедшая!
– Разве пробкой от шампанского убивают? – начала нервничать Груня.
– Ты хотела оставить меня без глаза, чтобы я не смогла играть! – не сдавалась Анастасия, изображая из себя умирающего лебедя.
– Нужна ты мне! Я просто выпить дорогого вина хотела.
– А оно еще осталось? – спросила Настя, приподнимая полотенце с лица.
– Полбутылки, – ответила Аграфена, кинув взгляд на присмиревшую жидкость.
– Налей… – тоном умирающего лебедя попросила Анастасия.
Художница разлила остатки в два бокала, таких больших, под коньяк, сразу же предупредив:
– Закуски нет.
– Ничего страшного, я талию берегу, – ответила Настя, приподнимаясь на диване и отнимая полотенце от лица. – Вроде кровотечение прекратилось… По крайней мере, я больше не чувствую этот противный кисловатый вкус крови во рту. Что? Что ты на меня так смотришь? – испугалась Настенька.
– Так, ничего, – ответила Груня, ужасаясь размерам ее огромного синюшно-багрового носа.
Настя аккуратно потрогала его.
– Сильно распух?
– Прилично. Ты похожа на Тайсона. То есть на афроамериканца, занимающегося к тому же еще и боксом.
– Кошмар какой! Ты сломала мне нос! – Аграфена залпом выпила шампанское и поморщилась. – Так что ты тут делаешь?
– Я тут живу.
Груня тоже выпила шампанского. Она как-то сразу прекратила злиться на Настю – и из-за распухшего носа, и из-за того, что узнала про неосуществленные амбиции старлетки. Ей даже стало немного жалко ее.
– Тут живет Вилли, – прохныкала Анастасия.
– Мы живем тут вдвоем, Вилли и я, – поправила Груня, закидывая ногу за ногу.
– Вас двоих, вместе, нет! – злобно заявила Настя.
– И что?
– Я провела с ним незабываемую ночь, – завела свою сказку юная актриса.
– Очень хорошо. И каков он? – улыбнулась Груня.
– Великолепен!
– Очень хорошо! Ты провела с ним одну ночь, а я проведу все остальные. И это даже не обсуждается. Только попробуй просто посмотреть в его сторону! Сама убедилась, как я управляюсь с обычной пробкой из-под шампанского, а уж что я могу сотворить ногтями и зубами, тебе лучше не знать, – пригрозила наглой девице Груша, улыбаясь и разом понимая, что вся ее ревность улетучилась, и ей сразу же стало легче дышать.
Настя поежилась и недовольно спросила:
– И чего он в тебе нашел?
– Загадочность.
– О, ее в тебе полно! Ну, ладно, я достигла своей цели и уступаю Вилли тебе. В твоем возрасте – это последний шанс. А я еще и не такого мужчину отхвачу! – заявила Анастасия, складывая свои слегка переколотые гелем губки бантиком.
– Ты достигла своей цели, выгнав Таню с ролей? – уточнила Груня.
– А тебе-то что? Вы подругами не были.
– Женская солидарность. Она – наши старые кадры.
