Повар пожал плечами и тут же отвернулся — вокруг было два десятка голодных ртов, ни один из которых не отказался бы от добавки. Почему-то люди особенно сильно хотят есть, когда раздосадованы.
А Натан не был раздосадован — он был напряжен до такой степени, что цепенели мускулы на лице, и было как никогда трудно разыгрывать дружелюбие.
К счастью, на него никто не смотрел, и Натан встал. Рослин невозмутимо водила ложкой в похлебке, так ни разу и не поднеся ее ко рту. Натан твердым шагом направился к нише, за которой находилась каморка Сколопендры. Его никто не остановил.
Стэйси сидела на корточках перед кроватью и изучала разложенный на ней документ. При виде Натана она тут же схватила бумагу и вскочила, и Натан успел разглядеть лишь гербовую печать в нижней части документа. Та самая охранная грамота?.. Сегодняшний патруль отказался ее принять, и ты не понимаешь почему, верно, Стэйси?
Ладно, все равно это не мое дело, подумал Натан, а вслух сказал:
— Я хотел поговорить...
— Я тоже, — перебила его Стэйси и кивнула на кровать. — Сядь.
Он предпочел бы постоять, но решил не спорить. Стэйси осталась на ногах, и ему это не понравилось.
— Так, говоришь, вы случайно в этих краях оказались? — сощурившись, спросила Сколопендра.
Его насторожил этот прищур, а еще больше — то, что она сказала «вы». Похоже, считать Рослин незначительным довеском она отказывалась. Плохо...
— Не совсем, — спокойно сказал Натан. — По правде сказать, я ищу здесь одного человека.
— Вот как? Очень важного человека, не так ли?
— Для меня — да.
— Дело обещает хороший барыш?
— Не в барыше суть.
— Да неужели?
Ох не нравилось ему все это. Стэйси явно встала с левой ноги, да и ночное приключение не подняло ей настроения. Надо было подбирать выражения очень осторожно — оттого, что он скажет сейчас, зависела его жизнь и, что важнее, жизнь его госпожи.
— Я ищу ее мать, — вдруг сказал он.
И понял, что попал в точку. Нельзя было допустить, чтобы Стэйси спросила, какого хрена он таскает любимую дочурку за собой, подвергая многочисленным опасностям, — из такой ловушки было бы сложно выкрутиться. Теперь не спросит. Натан видел это по ее лицу.
— Ах вот оно что, — изменившимся голосом протянула она. — Как трогательно. Так все-таки уличная девка, верно? И вы отправились на поиски блудной мамаши, дабы воссоединить семью? Что ж, в это можно поверить. Зная тебя, Натан... ты всегда был таким сентиментальным.
Насмехается? Или правда поверила? Натан не мог понять и злился из-за этого на себя — прямолинейная Стэйси всегда казалась ему открытой книгой, а теперь он не мог понять, кто из них кого водит за нос. И не хотелось бы ему оказаться мышкой в когтях этой кошки.
— Она не уличная девка, — жестко сказал он. — Запомни это, Сколопендра. Раз и навсегда.
Она изумленно присвистнула и расхохоталась.
— Влюблен! О, Натан, ты же по уши влюблен в свою зазнобу, верно? Ну еще бы — раз бросил столь доходные пастбища в вашем сраном Калардине и поперся за ней сюда. И кто она? Может, я ее знаю?
— Почти, — огрызнулся он. — Про Одноглазую Аманиту ты вроде бы наслышана.
Дурак ты, Натан, старый дурак, сказал в его голове Глориндель. Тихо сказал, почти скорбно, с усталой насмешкой, которой от него Натан прежде никогда не слышал. Но это не имело значения — проклятый эльф прав. Натан был всего лишь старым дураком, раз позволил ей так легко вывести его из себя и так глупо подставиться. И в самом деле глупо... ну зачем ему понадобились эти дешевые эффекты — позлить Сколопендру захотелось? Позлил. Доволен теперь?
Доволен, отрешенно подумал Натан, глядя на рукоятку кинжала, торчащую в его ладони, пришпиленной тонким клинком к деревянной спинке кровати. Стэйси метнула нож ровно в тот миг, когда он выбросил руку вперед, пытаясь дотянуться до рукояти сабли на ее поясе. Может быть, и успел бы выхватить, если бы не глупость, которую он сморозил мгновением раньше.
— Обула тебя твоя молли, бражель, — сухо сказала Стэйси, коснувшись закругленным, но острым как бритва лезвием сабли его горла. — Она-то рыжая, а ты темноволос — как думаешь, в кого твоя байстрючка белобрысой уродилась? Ты б получше следил, перед кем зазноба твоя ноги раздвигала.
Натан судорожно сжал в кулак здоровую руку, стараясь не опустить взгляд. Пригвожденную к дереву ладонь жгло огнем. Натан слабо шевельнул пальцами. Сухожилия вроде бы не задеты. Перегородка тонкая; если поднатужиться, можно вырвать кинжал из дерева без помощи второй руки, правда, тогда почти наверняка он порвет себе ладонь. Стальные глаза Сколопендры не отпускали его взгляд, и ему казалось, что она читает каждую его мысль, включая те, о которых не знает он сам.
— Ладно, Натан, — проговорила она. — Я дала тебе шанс сказать правду. Ты его не использовал. А ты знаешь, как я не люблю лжецов. В этом поганом гнилом мире только честность и может еще удержать на плаву даже такой кусок Дерьма, как ты.
— Только ли? — хрипло рассмеялся Натан. — Дерьмо в любом случае не тонет, дорогуша.
