Я подумала, что он, вероятно, тоже захочет погреться, быстро завернулась, отдернула занавесь и занесла ногу, чтобы вылезти из ванной, как была схвачена сильными руками за упомянутую конечность. Удивительно, что при этом мне удалось сохранить равновесия, так неожиданно это произошло.
— Ты коленки сбила, — обличительно ткнул пальцем Картер, разглядывая рану. Странно, я даже не почувствовала. — Надо обработать.
Я попыталась возразить, но он вытащил меня за подмышки из ванной и посадил на стиральную машинку, приказав:
— Сиди, сейчас приду.
Я осталась сидеть, наверное, чисто из любопытства. Вернулся он с аптечкой, из которой достал йодный карандаш, и стал рисовать мне сетку. Раствор попал на открытую рану, вызывая неприятное пощипывание, а у меня недовольное шипение.
— Сейчас перестанет щипать, — пояснил мне как маленькой Картер и легонько подул.
По спине побежали мурашки.
— Уже лучше? — спросил он и, словно издеваясь надо мной, коснулся кожи губами.
Сразу вспомнились ощущения после поцелуя на фабрике, мурашки разбрелись по всему телу и продолжили свое щекотливое дело. Картер тем временем внимательно следил за моей реакцией. А во мне бушевал ураган эмоций, и оборвать я его не могла, и принять эту ласку было страшно, но рука все равно протянулась к его голове и намертво запуталась в волосах. Несколько мгновений он неотрывно смотрел мне в глаза, а потом, кажется, мы оба поняли, что пропали. Он с таким неистовством впился в мои губы, что у меня тут же отнялись руки и онемели ноги. Ненадолго, ибо я притянула его за волосы и с жадностью ответила на поцелуй. Думать не хотелось ни о чем — ни о последствиях, ни о своем разбитом сердце, не о боли, которую так любит причинять этот человек. Не знаю, как он, а у меня просто сорвало крышу от мысли, что сегодня мы могли потерять друг друга навсегда. И я решилась — сейчас или никогда.
Дальше все смешалось в коктейль чувств, ощущений и обрывков событий. Помню, что он пнул ногой дверь и донес меня на руках до моей кровати, не переставая целовать ни на секунду. Потом он развернул меня, покрывая поцелуями все мое тело, а я лихорадочно пыталась стянуть с него футболку, в которую он уже успел переодеться дома. Мои руки тут же пустились в путешествие по его груди и накаченному животу, вызывая в нем ответную дрожь, на несколько секунд он даже задержал мои пальцы в ладони и хрипло прошептал:
— Что ты со мной делаешь?
Я заткнула ему рот поцелуем, и он ответил с таким энтузиазмом, что закружилась голова. А я сочла, что слишком сильным был стресс, раз я ни на миг не задумалась о противоестественности своих действий.
Кто говорит или пишет о том, что в первый раз все божественно приятно и здорово — самые настоящие ублюдки. Несмотря на весь опыт Картера (уверена — немаленький), на всю его осторожность и аккуратность — он не набрасывался на меня, как голодный зверь, а долго и терпеливо ласкал — мне было невероятно больно. Недолго, но, тем не менее, неприятных ощущений мне хватило сполна. Я даже успела уловить его удивление, когда он понял, что да, именно он — первый и единственный мужчина в моей жизни. Он внутренне напрягся, даже слегка приостановился, но в итоге все равно сделал все для того, чтобы мы оба получили удовольствие.
Я лежала спиной к нему, а его рука покоилась на моем животе. С психологической точки зрения мне не хотелось, чтобы он просто встал и ушел. Почему-то мне казалось важным, чтобы он остался со мной этой ночью.
— Почему ты не сказала? — как-то глухо произнес он.
— А что бы это изменило?
Повисло укоризненное молчание, словно я заставила его совершить преступление, но забыла предупредить, что оно уголовно наказуемо. Меня угрызения совести пока не терзали, и это придавало мне сил. Все-таки я в ответе только перед собой за свою невинность, и я не считаю себя падшей только потому, что испытываю к Картеру противоречивые чувства. В конце концов, он мой законный муж, с которого я, будем так считать, стребовала супружеский долг.
И все-таки Картер не ушел. Когда я уже задремала на его руке, накрыл нас двоих одеялом и коснулся губами моего плеча. И в этот момент я чувствовала себя немного счастливой, потому что мы живы. Мы вместе. Мы рядом. И пусть у нас немного сорвало крышу, я заснула с полной уверенностью, что с этим мы уж как-нибудь разберемся.
Утро меня встретило прохладой, запахом кофе и ощущением грандиозной подставы. Проснувшись, я первым делом пошарила рукой по кровати, и никого не нащупав, со стоном перевернулась на спину. Я, конечно, не рассчитывала, что Картер останется со мной до утра, но все же это было бы гораздо приятнее, чем одинокое пробуждение в пустой квартире. А в том, что она действительно пуста, я убедилась, выйдя на кухню. На столе меня ждала записка следующего содержания:
«Вызвали в другой город. Будить не стал, отдохни. Деньги на хозяйственные нужды. Когда вернусь — еще не знаю, за тобой присматривают».