Она еще и показывать мне что-то собралась. Пресвятые угодники, за что мне это?
— Да хоть на столе, — протянула я. — А что показывать-то?
Ох, чуяло мое сердце — лучше бы я не спрашивала… из пакетов, принесенных родителями Картера, стали появляться детские вещи, судя по тканям и расцветке — лет им примерно столько же, сколько и Картеру, а сам их хозяин застыл возле холодильника столбом, не в силах вымолвить хоть слово. Кажется, он не ожидал от матери подобного шага, который можно было бы расценить и как помощь, и как предательство. Свекор, чувствуя всеобщее недоумение, буркнул: «Жду внизу в машине» — и ретировался.
— Вот в том пакете — одни колготки. Есть ношеные, есть совсем новые, с этикетками. Лекс рос очень быстро, а нам вся родня покупала, потому что один он у нас. Я вот для внуков берегла, ничего не раздавала, может, пригодятся, — размер пакета меня впечатлил, но свекровь на этом не остановилась. — А вот здесь ползунки, боди, маечки, трусики, там — комбинезончик зимний, пару раз надетый. В этом пакете — обувь. Пересмотришь тут, детки — они такие, измажется, как поросенок, только и успевай переодевать.
— Мам, неужели ты думаешь, что мы не в состоянии купить своему ребенку одежду? — голос Картера звенел от возмущения. Еще бы, такой компромат на будущего главу клана у нас на кухне.
— Ну что же ты, дорогой, — елейным голосом произнесла я, беря в руки миленькую желтую распашонку, представляя себе маленького Картера, который лежал на спине и тянул в рот пальцы ног, — смотри, какие замечательные вещи. Я прямо влюбилась в эту рубашечку.
Селестина звонко рассмеялась.
— Как раз в этой распашонке Лекс первый раз описался на папу. Смеху то было! Но ты не волнуйся, — пояснила свекровь для меня, — все выстирано.
Я улыбнулась и окинула мужа ироничным взглядом. К сожалению, Картеру было не до смеха. Из его ушей едва не валил пар.
— Мама, — обманчиво спокойно произнес он, — а тебе не пора случайно?
Селестина взглянула на часы и охнула.
— Действительно. Меня же на работе через пятнадцать минут ждут, — она подхватилась, окинув напоследок принесенное добро. — Аля, я понимаю, что это все прошлый век, но мне очень хотелось передать эти вещи детям Лекса. Твое право, принимать их или нет.
— Не беспокойтесь, остиньора Картер, — я ободряюще улыбнулась свекрови. — Спасибо за вашу заботу. Ваша помощь неоценима для нашей семьи.
— Мы же теперь одна семья, девочка моя, — Селестина стиснула меня в объятиях. — На рождение малыша мы обязательно подарим вам кроватку. Такую, какую ты захочешь. Все, я побежала.
Едва свекровь скрылась за дверью, которую за ней от души захлопнул Картер, я громко засмеялась, утирая выступающие слезы. Муж бросил на меня взгляд, способный заморозить кипяток, но я не смогла успокоиться.
— Клянусь, я не специально, — задыхаясь от смеха, проговорила я. — Уж больно мне приглянулась эта распашонка.
— Я скоро собственных родителей перестану пускать в свой дом.
Я шутливо погрозила Картеру кулаком.
— Даже не думай. Иначе где я буду брать поводы для насмешек.
Если бы до этого взгляд Картера меня заморозил, то сейчас ледяную фигуру можно было бы собирать по частям по полу.
Презентацию Кира целиком и полностью одобрила, даже исправлять ничего не стала. Вместо моей фотографии вставили фото той самой модели, платье для которой Морани забраковала, соответственно, и все ее данные. Внешне мы оказались приблизительно похожи, так что если не присматриваться, должно прокатить. Модель заменит меня также и на групповом фото, пока я буду собираться в ресторан на церемонию. Все-таки конкурс — это ее шанс на карьерный рост, и я не имею права лишить девушку такой возможности.
Думаю, стоит сказать пару слов о самой Морани. С Кирой мы знакомы также со школы, только модель младше меня на два года. Как вышло, что такая юная девочка стала хозяйкой Дома моделей? Все очень просто — деньги и связи ее обожаемого «папика». К слову «папик» — это не отец Киры, а ее великовозрастный муж-бизнесмен, который для своей «лялечки» готов хоть звезду с неба достать. Не знаю, что она в нем нашла, кроме, естественно, денег, но присутствовала я при из телефонном разговоре, у Киры едва не потекли розовые слюни. Ощутив, видимо, мой вопросительный и в то же время офигивающий взгляд, Морани смущенно пояснила, что и часа прожить без своего «котика» не может. Услышав это прозвище, пчелобокий той-терьер недовольно тявкнул в руках модели, и я с ним невольно согласилась. Не поймешь этих людей, то ли оба свихнулись, то ли виртуозно притворяются.
