– Я требую, чтобы ты сказал мне, как это понять! Если ты намекаешь, будто я порвал с Лолой, чтобы сбить полицию со следа, хотя о каком следе может идти речь, ведь…
– Успокойся, зря я это сказал, – стал оправдываться Френсис. – Совершенно не подумав. Прошу прощения.
– Говорю тебе, это чушь! – повысил голос Джеффри.
– Да-да, конечно, – умиротворяюще закивал головой кузен.
Камилла какое-то время усиленно пялила глаза на Джеффри, пытаясь понять смысл перепалки, но когда наконец поняла, не преминула разразиться речью:
– Так вот, должна сказать, мне это не приходило в голову, хотя внезапный разрыв помолвки и показался странным. И не пытайся заткнуть мне рот, Бэзил. Кажется, в этом доме все могут говорить о других что угодно, кроме меня, но не думайте, что я буду молча сидеть, пока на моего мужа навешивают это убийство! До сих пор я не говорила ни слова, но видела, как вы смотрите на нас с Бэзилом только потому, что мы не принадлежим к вашей драгоценной семейке!..
В голосе у Камиллы зазвучала истеричная нотка. Холлидей, хмуря брови, попытался утихомирить ее. Положение спас мистер Льюис.
– Нам надо чуточку выпить для успокоения нервов, – покровительственно сказал он и налил ей в бокал портвейна. – Такой очаровательной даме, как вы, ни к чему раздражаться. На вас смотрят? Поглядитесь в зеркало и поймете почему. «Мое лицо – мое богатство, – сказала она», и уж поверьте мне, если б такая красотка стала выступать на сцене, богатство у нее было бы, огромное богатство!
Эта грубая лесть тут же успокоила Камиллу, и она принялась рассказывать мистеру Льюису обо всех, кто, увидев ее в любительских спектаклях, считал, что ей имеет смысл стать профессиональной актрисой.
Лола, сидевшая в хмуром молчании, внезапно разулыбалась.
– Понятно! – объявила она. – Конечно, мы правильно сделали, притворясь, будто вовсе не хотим пожениться. Но почему ты не объяснил мне этого, дорогой Джеффри? Смешно и глупо воображать, будто я должна сама обо всем думать, хотя теперь, естественно, мне ясно – если мы притворяемся, что не любим больше друг друга, полиция не подумает, будто ты убил генерала за то, что он не позволял нам вступить в брак.
– О Господи! – схватился за голову Джеффри и выбежал из комнаты.
Гест сложил свою салфетку и продел в кольцо.
– Кажется, мы несколько засиделись, – подытожил он и поднялся. – Во всяком случае, с меня хватит.
– Скажи Фэй, я надеюсь, голове ее полегчало, – изрек Френсис, выбирая персик со стоящего перед ним блюда.
Гест уже подошел было к двери, но тут остановился и сделал шажок обратно. Глаза его недобро вспыхнули. Постояв, он повернулся и спокойно вышел из комнаты.
– Сильный мужчина разозлился, – заметил Френсис, снимая кожицу с персика. – Что такого я сказал?
В половине третьего мистер Льюис уехал, Лола и Камилла поднялись наверх, отдохнуть до чаепития. Геста нигде не было видно, а Холлидей, поняв, что мистер Тремлоу готовится огласить завещание, тактично удалился в бильярдную.
Завещание было составлено пять лет назад и не содержало никаких сюрпризов. Фэй получала ежегодную ренту при условии, что не выйдет снова замуж; Френсису досталось двадцать тысяч фунтов, а остальная часть собственности генерала, за вычетом небольших сумм слугам и пенсионерам, переходила к его сыну Джеффри.
Джеффри на радостях, что не лишен наследства в пользу Френсиса, проникся к кузену расположением, даже выразил сожаление, что отец не завещал тому более крупной суммы, и повел его в сад, где принялся объяснять истинную природу своих чувств к Лоле.
Дайна, собиравшая цветы по другую сторону тисовой ограды, услышала, как он говорит серьезным тоном:
– Конечно, я понимаю, ты просто шутил, но, если полицейские узнают о твоей шутке, для меня это может иметь очень серьезные последствия.
«Господи, какой дурак!» – с презрением подумала мисс Фосетт и отправилась с корзинкой к садовому холлу.
Двадцать минут спустя она внесла в малую столовую вазу с душистым горошком и обнаружила перед книжным шкафом инспектора Хардинга с раскрытым томом в руках.
– Прошу прощения! – сказала Дайна. – Не знала, что вы здесь. Можно, я только поставлю вазу на стол?
– Делайте что угодно, – с улыбкой ответил Хардинг. – Это не мой дом.
– И не мой, если на то пошло. Я решила, что помешала вам. – Она взглянула на книгу в его руках. – О, вы решаете кроссворд?
Хардинг поставил «Словарь лексики двадцатого века» Чемберса обратно на полку.
– Нет, – ответил он, – не кроссворд. Другую головоломку. Что вас расстроило?
Дайна бросила на него резкий взгляд:
– Вы все подмечаете, мистер Хардинг?
– Мне показалось, у вас недовольный вид, – объяснил инспектор.
Мисс Фосетт усмехнулась.
– Честно говоря, мне все это жутко надоело, – призналась она. – Кажется, с минуты на минуту мы все можем сойти с ума и с рычанием наброситься на вас.
– Нет-нет, не надо! – попросил Хардинг. – Лучше расскажите, что вам надоело конкретно.
Дайна уселась на подлокотник кресла.
– Возможно, вы спрашиваете об этом с коварной целью, – сощурилась она. – Только мне плевать, и чем скорее арестуете кого-то – предпочтительно Френсиса, – тем лучше.
