– Нет, сэр, ничего. – Незерсол сложил газету и кашлянул. – Должен сказать, сэр, капитан Биллингтон-Смит заговорил со мной, и я без вашего разрешения сообщил ему, что подозрение с него снято.
– Я и забыл о нем, – сказал инспектор, сев за руль и включая зажигание. – Правильно сделали.
– Да, – сказал сержант. – Мне подумалось, что это может вылететь у вас из памяти.
Хардинг с подозрением покосился на него, однако лицо сержанта было еще более невыразительным, чем всегда.
– Вам нужно думать о других делах, – добавил Незерсол.
Инспектор переменил тему разговора:
– Я высажу вас в Рэлтоне, сержант, а потом возьму из гостиницы чемодан и поеду в Лондон.
– Господи, – удивленно воскликнул тот, – неужели вы бросаете дело?
– Нет, конечно. Завтра вернусь, в какое время – не знаю. Хочу узнать фамилию первой жены Артура и ее дальнейшую судьбу.
– А! – понизив голос, произнес сержант. – Я-то ломал голову, что у вас на уме, сэр. Ну а мистер Биллингтон-Смит и его алиби?
– Займусь этим завтра, – ответил Хардинг.
Приехал в Лондон Хардинг поздно вечером. И, поставив машину в гараж, отправился прямо к себе в маленькую квартиру, выходящую окнами на Темзу. Слуга, предупрежденный по телефону о его приезде, приготовил ужин. Прямо за едой Хардинг просмотрел свои конспективные заметки о ходе расследования. Потом взялся за последние записи и сделал в расписании несколько исправлений. Слуга, войдя в комнату, застал его глядящим прямо перед собой, с незажженной сигаретой во рту и с зажигалкой в неподвижной руке.
Джарвис поставил поднос на стол и стал убирать посуду.
– Трудное дело, сэр? – поинтересовался он.
Хардинг поглядел на него.
– Я дурак.
– Ну, сэр, нельзя говорить так уж однозначно, – ободряюще ответил Джарвис.
– Притом совершенно безмозглый, – продолжал Хардинг. – Все само бросалось в глаза, но понял я это только теперь.
– Лучше поздно, чем никогда, сэр, – утешил Джарвис. – Я вам сегодня еще потребуюсь?
На другой день в начале шестого машина Хардинга вновь подъехала к дому священника в Линдхерсте, из нее вышли инспектор и сержант. Незерсол, всю дорогу от Рэлтона пребывавший в задумчивости, неторопливо произнес:
– Интересно, видела ли она вообще мистера Биллингтон-Смита?
Хардинг позвонил в парадную дверь.
– Думаю, в этом можно не сомневаться.
Сержант вздохнул и покачал головой.
– На мой взгляд, – сказал он, – история скверная. Сквернейшая, и готов признаться, сэр, мне она не по душе.
– Мне тоже, – ответил Хардинг. И когда горничная открыла дверь, спросил: – Миссис Чадли дома?
Горничная, несмотря на совершенно безобидное поведение инспектора в прошлый раз, смерила их все тем же тревожным взглядом, но отступила, пропуская, и промямлила, что доложит о них хозяйке.
Однако инспектор не выказал желания снова дожидаться в холле и последовал за ней к гостиной в глубине дома.
Горничная открыла дверь и дрожащим голосом объявила:
– Полиция, мэм!
Миссис Чадли, сидевшая у окна за письменным столом, повернулась. Увидев Хардинга, поднялась, однако навстречу ему не пошла.
– Ты больше не нужна, Лилиан, – отпустила она служанку. – Добрый день, инспектор. Господи, и сержант Незерсол? Могу узнать, чем обязана на сей раз?
– Миссис Чадли, я приехал с очень неприятным поручением, – мягко сказал Хардинг. – У меня ордер на ваш арест за убийство вашего первого мужа, генерала сэра Артура Биллингтон-Смита. Должен предупредить – все, что вы теперь скажете, может быть использовано против вас в качестве улики.
Губы миссис Чадли искривились в странной улыбке.
– Я ждала этого, – сказала она. – Меня предупредили. И успела написать признание. Оно в ящике стола.
С этими словами она вынула руку из кармана джемпера и быстро поднесла ко рту.
– Держите ее, сэр! – крикнул сержант, бросаясь вперед.
Но было поздно; не успел он схватить руку миссис Чадли, как лицо ее искривилось. Она повалилась навзничь, из пальцев выпал пузырек и откатился в сторону.
Сержант опустился на колено возле нее и пощупал, бьется ли сердце. Потом взглянул на инспектора.
– Она мертва, сэр.
Хардинг кивнул:
– Вижу.
Он подошел к пузырьку, осторожно поднял его и понюхал.
– Цианистый калий, – сказал он и поглядел на мертвую. – Так лучше, сержант.
Незерсол воззрился на него, казалось, с недовольством, потом вдруг опустил взгляд.
– Пожалуй, вы правы, сэр, – пробормотал он. – Я толком не подумал, но теперь согласен с вами. – Он поднялся с колена и неторопливо изрек: – Она опередила нас, сэр. Такие-то дела.
