- Покажу при случае, - пообещал Васька. - Ты свет везде выключил?
- Да. Кроме кухни.
- Правильно. Вроде мы ужинаем. Вот уже несколько часов подряд. Аппетит разыгрался, так?
- Васька! Давай сначала маме позвоним, - по привычке к семейным совещаниям сказал Иван Иванович.
- Я понимаю: стресс и прочее. Пап, а пап? - Васька пощелкал пальцами у родительского лица.
- А что? Ну засекут, но мы же не скажем прямо!
- Пап, можно подумать, будто у вас с мамой есть свои тайные коды хоть на какой-нибудь случай жизни! Вы же - вот! Всё на ладони! Вся семья! - с досадой сказал Васька, протянув ладонь.
- Да, но я всё равно хочу убедиться, что с ней всё в порядке! - возвысил голос Иван Иванович, твёрдо решив на прощание поговорить с женой.
Он вдруг чётко и панорамно представил себе всё возможное ближайшее будущее: лихорадочные сборы, отслеживание ситуации во дворе на предмет - когда можно будет выйти в окно незамеченными, поездку в ночной электричке, тайное вскрытие Муськиной дачи, затем поиск ещё какого-нибудь укрытия, - но должна же Маша знать, куда подевались остальные Ужовы.
И вдруг он вспомнил! Когда они были молодожёнами, а Маша всегда трепетно относилась к его работе и сама очень легко впитывала всё новое, в том числе иностранные языки, он в шутку обучил её одному из аустроазиатских - хо. Она радовалась, как дитя, и всё просила научить её ещё какому-нибудь вроде ха-ха или хи-хи. А он, целуя свою ненаглядную умницу, горячо обещал раскопать в мировой сокровищнице языков что-нибудь особенное, для неё лично, что подходило бы красивой женщине, как парфюм или бельё.
Сердце сжалось от нежных воспоминаний - и тут же заныло от горя. Когда это всё было!.. Что дальше-то будет!
- Я уверен, что мама в полном порядке, - прервал его чувствования сын.
- Я позвоню ей на мобильный, я вспомнил, что у нас с ней всё-таки есть один код, если она не забыла. А ты проследи за двором, - встряхнулся Иван Иванович.
Васька обежал тёмную квартиру, осторожно посмотрел на двор и окрестности и радостно доложил отцу, что обстановка благоприятная: как он и предвидел, интервью с его соклассницей на время оттянуло общее внимание от ужовских окон. Публика изголодалась без информации, часть пошла спать, а часть впиталась в подъезд, чтобы ещё и ещё послушать интересные байки про циркуль и дырку в ладони.
Иван Иванович набрал номер, весь дрожа, и, услышав голос жены, сразу перешёл на язык хо.
- Привет, любимая, мы убегаем.
- Хорошо.
- Ты одна?
- Нет.
- На улице?
- На площади.
Ужов сразу понял, что на Красной, поскольку частенько слышал от жены, как ей хочется там погулять. Любимое место.
- С тобой на площади хорошие люди?
- Да.
- Ты любишь меня?
- Да.
- Ты разговаривала с кем-нибудь... неожиданным? - Ужов хотел спросить что-то другое, про безопасность, но забыл, как это на языке хо.
- Сейчас я слушаю Ленина. Раньше он был Спартаком, а потом Галилеем. При встрече расскажу. Успеха вам, ребята!.. - И она отключилась.
Ужов, побелев, выронил трубку.
- Папа, нам пора! - Васька уже побросал в сумку необходимые вещи и нетерпеливо подпрыгивал, словно разминаясь перед полётом.
- Она сошла с ума, - с трудом перешёл на русский язык Ужов-старший.
- Это не может изменить наши планы, - здраво заметил Васька и потянул отца к балкону.
Привыкший покидать свою квартиру через основную, входную, дверь, Иван Иванович забыл, что обыкновенно проверял все краны, состояние холодильника и мусорки. Газ, вода, электричество - всё это было под неусыпным контролем. Но сейчас он впопыхах всё перепутал: почему-то выключил телефон вместе с автоответчиком, оставил свет на кухне...
Из головы не шёл дикий диалог с Марией. Мелькнуло ироничное: если даже кто-то из охотников подслушал их разговор, что вероятно, и понял содержание, что невероятно, но вдруг, - то хотел бы сейчас Иван Иванович видеть лицо этого человека.
- Папа, прыгать старайся потише, - инструктировал его Васька, - мы должны слинять абсолютно незаметно. Папа!
- Да-да, - вздрогнул отец. - Потише, конечно.
И они полетели в снег, бросив балконную дверь нараспашку...
Когда я вбежал в комнату Ильича, заставленную лекарствами, полную докторов, - Ильич делал последний вздох. Его лицо откинулось назад, страшно побелело, раздался хрип, руки повисли - Ильича, Ильича не стало.
Точно время остановилось. Точно сердца перестали биться у всех. Точно на мгновение прекратился бег истории, и весь мир застонал мучительным стоном. Милый, прощай!
Н.И. Бухарин. "Памяти Ильича".
Газета "Правда", 1925 г. 21 января
В это же время на Красной площади продолжалось прослушивание кассеты с пророчествами покойного Ленина.
