Иван Иванович покачал головой. Его уже тошнило от барабанной откровенности хозяина. Однако: сам предложил тонкий психологический ход, сам и терпи его тонкость.
Выбрался Васька, запрыгал на одной ноге. Мар Марыч почему-то не решился продолжать скользкие рассуждения при мальчике. А тут и дворецкий сообщил, что обед подан. В тяжком молчании все двинулись в дом.
Когда Петрович убежал, Мария ушла, а Галина с Николаем остались наедине, в дверь их комнаты кто-то тихо постучал. Супруги переглянулись, Галина прыгнула под одеяло, укрыв ноги, Николай открыл дверь и увидел старушку соседку. Маленькая, кругленькая, седенькая, свеженькая, с половником в руке, она выглядела уютненько и миленько. Лет на сто.
- Вы не прописаны? - задала она антикварный вопрос.
Неслыханно удивившийся Николай не нашёлся что ответить. Многочисленные жильцы этой квартиры никогда раньше ни с какими вопросами не обращались ни к нему, ни к его жене. Супруги чувствовали себя здесь практически невидимками и очень ценили это чувство.
- У вас кот или кошка? - задала старушка следующий вопрос, очевидно, животрепещущий.
- Да, - вымолвил Николай.
- Пойдёте за молочком, возьмите и мне. Я тут через дверь от вас, слева. Татьяна Алексеевна.
- Да, - повторил Николай.
- Спасибо, - удовлетворённо кивнула Татьяна Алексеевна и засеменила к своей двери.
- Галя, у нас впервые побывали гости. Делегация от коллектива соседей. Что бы это значило?
Галина, бережно выпростав из-под одеяла укушенную крысом ногу, разглядывала точки в районе ахилла, через которые в неё вошла неизлечимая болезнь. С трудом оторвавшись от созерцания, она лучезарно улыбнулась мужу и сказала:
- А нам - всё равно!
- Галь, что ты чувствуешь? - Николай сел рядом с женой и осторожно потрогал её ногу.
- Счастье, Коля. Счастье.
- Тебе не больно?
- Нет, приятно.
- Ты чего-нибудь хочешь?
- Да. Жить.
- Галь, а как же я?
- Коль, а как же ты?
- Ты согласна жить со мной вечно?
- Я же люблю тебя.
- Тогда мне тоже надо заболеть?
- Конечно. И чем скорее, тем лучше. Иди ко мне...
Муж возлёг с женой. У обоих люто кружилась голова, будто на мёртвой петле без подготовки...
Через полчаса они приостановились, подремали чуть-чуть - и опять началось!..
Никогда раньше, обнимая жену, Николай не чувствовал такого вдохновения, нежности, оправданности каждого движения! Прежде вся эта работа казалась ему смешноватой, второстепенной и даже глупой. Однажды они в гостях у случайных знакомых нарвались на журнал с порнофото, так оба хохотали чуть не до слёз. Действительно, очень смешно, когда взрослые люди с неофитским удивлением от страницы к странице упорно разглядывают всего-навсего одну часть человеческого тела!
Но сейчас, когда у любовного акта появился страшный до дрожи смысл - вместе завоевать вечность! - энергия взаимного желания перехлестнула через все преграды. Волны высшего экстаза накатывали на обоих так, как вообще никогда раньше. Каждая клеточка была из драгоценного янтаря, переполненного солнцем и вечностью! Всё сияло! Они ощутили слияние чуть ли не костным мозгом и стали почти сиамскими близнецами.
Когда им удалось остановиться, Николай упал с кровати на пол и захохотал, как в кино.
- А мне не больно падать! - отсмеявшись, сказал он Галине.
- Я счастлива! - повторяла она. - Мы с тобой всегда будем вместе!.. Мы будем только с тобой! Всю жизнь...
- Вечно, - вторил Николай. - Вечно... Представляешь, у нас может быть двадцать, сорок, хоть сто человек детей, а ты никогда не состаришься и не умрёшь, и для тебя роды будут такими же привычными, как дыхание...
- Коля, это что-то невероятное! То, что я сейчас чувствую, это такая любовь, такая нега, столько близости к тебе... Только вечная и бессмертная любовь может быть такой! Я чувствую! Мы с тобой объездим весь свет, всю Землю, у нас теперь будет время выучить наизусть каждый закоулочек планеты, представляешь, милый, милый, я так люблю Сибирь, Кавказ, а потом мы с тобой сможем полюбить, скажем, Гималаи, хоть Антарктиду, - и гулять там по горам, хоть по воде, хоть по снегу, нам не будет ни холодно, ни больно, даже если мы свалимся в какую-нибудь пропасть...
Николай подошёл к утреннему окну и посмотрел на Храм Христа Спасителя. Помолчал торжественно. А потом выкинул такую штуку.
- У нас с тобой, - доверительно сказал он Храму, - теперь есть кое-что общее.
Он открыл окно, влез на подоконник, повернулся к Галине, безмятежно наблюдавшей с кровати за его телодвижениями, помахал ей рукой, а она ему, - и выпрыгнул в рассветную Москву.
Раздался звук-хруст-всхлип. Галина не поняла. Встала, выглянула в окно.
На асфальте лежала красная бесформенная куча мяса с костями, которая ещё минуту назад была её мужем.
Всё еще не понимая, Галина встала на подоконник и шагнула вперёд: ей срочно понадобилось кое-что уточнить у Николая.
...Когда участковый составлял протокол, его за рукав тронула маленькая кругленькая старушка:
- Миленький, у них котик остался, можно я заберу? Я Татьяна Алексеевна.
- Других наследников нету? - важно спросил участковый.
