— Представляем, конечно, ты ж ведьма, — фыркнула Тимея.
— А я в лотерею выигрывала — восемь раз, между прочим, — похвасталась я.
— А я машину в розыгрыше в супермаркете и ещё телевизор в лотерею один раз, — подхватила Саша. — Неужели ты раньше ничего не выигрывала?
— Да как-то не приходилось, — пожала плечами Эльвира, — а тут прямо на рынке в толпе мужичок-турок на столике разложил игру, и правила такие простые. Я сначала понаблюдала, а потом взяла и поставила одну купюру. И надо же, повезло. Следующий раз поставила побольше и опять не прогадала. А вот третий раз был последним, после него он со мной больше не стал дел иметь, — весело добавила она.
— Да ладно тебе, он в накладе не остался, сделала ему рекламу, небось. И что купила? — с любопытством окинула взглядом пакеты Тимея.
— Ой, девочки, там было столько всего! Вот, смотрите, шоколадки, сушеные фрукты, орехи в карамели, орехи в меду, — доставала покупки Эльвира.
— А кружки у нас всего две! — разочарованно протянула я.
— У меня тоже есть кружка, я сбегаю, — поднялась Саша.
Пока её не было, мы накрыли импровизированный стол.
— Эх, жалко винишка нет, — досадливо вздохнула Тимея, когда вернулась наша зеленоглазка.
— Так нельзя же на территории школы, — ответила Эльвира.
— А мы бы сами на себя доносить не стали! — повернулась к ней Тимея, выразительно поиграв бровями.
— А Саша сегодня Ильяру рожу треснула! — похвасталась я Эльвире.
— В смысле, по роже? — заинтригованно отозвалась та.
— В смысле кожу на роже всю растрескала. Ты бы видела выражение его едальника после этого! — довольно заулыбалась Тимея.
Эльвира прижала тонкие пальчики к щекам и чуть приоткрыла рот от удивления.
— Но как?
— А мы ещё круг не разомкнули, они начали Лейлу сначала толкать, а потом Ильяр полез ко мне со своими тупыми подколами, — подалась вперёд Александра, — ну я про себя и подумала: «чтоб у тебя рожа треснула!» И она треснула! — и столько ликования было в её словах, что невозможно было не поддаться общему настроению.
— Девочки, но нам же теперь…
— Звездец! — весело подсказала Тимея.
— Они же отомстят! — разволновалась Эльвира.
— Та они всё равно нам жизни не дают, а так мы хоть оттянулись и пар спустили, — беззаботно отмахнулась сероглазая ведьма. — В крайнем случае я напрягу свои контакты, на отца Влевода у меня есть выход. Лучше расскажи, как погуляла.
— Ой, девочки, мне очень понравилось! Правда до центра так далеко было ехать, в откровенной глуши мы поселились. Но это ничего. Зато как там красиво! Здания, площади, столько красок!
— И турки попадаются очень даже симпатичные, — добавила Тимея.
— Турки подходили знакомиться, конечно. Это тоже, потому что я ведьма? — вопросительно посмотрела на неё Эльвира.
— Это потому, что ты симпатичная и одинокая девушка на прогулке! — ответила Тимея. — Ну так что, выбрала какого-нибудь красавчика?
— Нет, конечно, — смутилась Эльвира.
— Это ещё почему? Хорошо поахаться с темпераментным турком полезно для физического и морального здоровья.
— Нет, я так не могу, — чуть не плача ответила Эльвира, настроение у неё изменилось мгновенно.
— У тебя кто-то есть?
Она в ответ только замотала головой.
— А почему тогда? — недоумённо спросила Тимея, а взгляд Эльвиры словно остекленел, глаза наполнились слезами, а затем её словно прорвало.
— Мне шестнадцать исполнилось, его привела мать. Сказала, что он сделает всё, что нужно. Но я не хотела, боялась. Он вроде симпатичным поначалу показался, но понятно же, что я его особо не заинтересовала. Дар слабый, плоская… Я просила маму сделать это потом, позже. Выбрать ведьмака самой хотя бы, но она настояла на своём. Надавила на меня, сказала, что я и так в семье дармоедка, дара считай что нет, должна быть хоть какая-то польза. Пригрозила от рода отлучить… И это всё при нём! Мне было так стыдно! — разрыдалась она, а я достала салфетки и воткнула ей в руку, сев рядом с ней на кровати и придерживая за плечи. — Потом мать ушла, мы вдвоём остались, он приказал раздеться. А дальше было просто ужасно: стыдно, больно, тошно. Сначала даже у него никак не получалось, он зло сказал, что привык к более красивым и незажатым ведьмам. И что если я сейчас же не прекращу сжиматься, то он уйдёт. Лучше бы он ушёл! — всхлипнула она, вытирая слёзы. — А потом, когда всё кончилось, они уехали, а я осталась. Мать меня отселила на отшиб одной деревни, там был небольшой дом. Она вернулась через несколько недель и ещё несколько месяцев жила со мной, пока не родилась Мадина, но у меня дар так и не проснулся, я не могла им пользоваться. Когда мать убедилась, что я сама могу за малышкой ухаживать и со своим даром ни для кого опасности не представляю, тут же оставила нас одних и уехала. И до семи лет я Мадину одна воспитывала. Они, конечно, деньги присылали, продукты. Но в той деревне только и было, что пять жилых домов, до ближайшей больницы полтора часа идти. Хорошо, что Мадина родилась сильной девочкой и мало болела.
— Но как же так? Зачем? — шокированно спросила я.
