— А как звучал голос того человека, что угрожал вам по телефону?
— Вы имеете в виду, не был ли это Пань Хань? Не знаю. Он разговаривал шепотом, я не узнал голос.
Подъехало еще несколько полицейских машин с воющими сиренами. Группа полицейских в белых перчатках и с фотоаппаратами поднялась на второй этаж. Дом загудел — такая здесь воцарилась бурная деятельность. Да Ши велел Вану идти домой и отдыхать.
Но Ван вместо этого отправился в комнату с компьютером, где нашел Вэя.
— Вы не могли бы изложить мне общие принципы вашего эволюционного алгоритма? — попросил Ван. — Мне бы хотелось... кое-кого познакомить с ним. Понимаю, это весьма неожиданная просьба. Но если нельзя, то не надо.
Вэй достал какой-то CD и протянул его Вану:
— Все здесь — и модель, и дополнительные материалы. Сделайте одолжение, опубликуйте под собственным именем. Вы очень меня обяжете.
— Что вы, что вы! Разве можно!
— Профессор Ван, я обратил на вас внимание, еще когда вы в первый раз пришли в этот дом. Вы хороший человек, человек с развитым чувством ответственности. — Вэй указал на диск в руке Вана. — Именно поэтому я и советовал бы вам держаться от всего этого подальше. Мир накануне больших перемен. Самое лучшее в этих обстоятельствах — постараться прожить остаток своих дней в мире и покое. Заботьтесь только об этом, на остальное наплюйте, оно все равно яйца выеденного не стоит.
— Кажется, вам известно гораздо больше, чем вы рассказали.
— Я общался с Шэнь ежедневно. Волей-неволей начнешь кое о чем догадываться.
— Так почему же вы не расскажете полиции?
Вэй презрительно улыбнулся.
— Полиция бессильна. Даже если бы сам Бог был здесь, человечеству это не помогло бы. Люди достигли рубежа, за которым никто не услышит их молитв.
Вэй стоял у окна, выходящего на восток. Небо за отдаленными силуэтами городских небоскребов посветлело. Почему-то эта картина напомнила Вану те странные рассветы, с которых начиналась каждая игра.
— Сказать правду, у меня тоже неспокойно на душе, — признался Вэй. — Последние несколько ночей я не спал. Каждое утро при виде восхода мне кажется, что это закат. — Вэй повернулся к Вану, долго молчал, а потом добавил: — А все потому, что Бог, или Господь, о котором говорила Шэнь, больше не может защитить даже себя самого.
На втором уровне «Трех тел» начало игры мало чем отличалось от первого: все тот же странный холодный рассвет, та же колоссальная пирамида. Только на этот раз пирамида снова была в египетском стиле.
Послышался звон металла о металл. Звук еще больше подчеркнул тишину зябкого утра. Ван поискал глазами его источник и увидел у подножия пирамиды две темные фигуры. В тусклом свете сумерек между ними что-то посверкивало — шел поединок на шпагах.
Когда глаза приспособились, Ван смог рассмотреть фигуры получше. Судя по форме пирамиды, действие разворачивалось на Востоке (вернее, в его «трехтельной» версии), но дерущиеся носили европейскую одежду XVI–XVII веков. Тот, что пониже ростом, пригнулся, уклоняясь от шпаги, и его серебристый парик свалился на землю. Последовало еще несколько выпадов и парирований, а потом из-за угла пирамиды показался третий человек и побежал к дуэлянтам. Видимо, он собирался разнять их, но клинки, со свистом рассекающие воздух, не подпустили его близко.
Он крикнул:
— Остановитесь! У вас что, нет дел поважнее? Где ваше чувство ответственности? Если у цивилизации нет будущего, то какое значение имеет ничтожная толика славы, из-за которой вы деретесь?!
Дуэлянты, не обращая внимания на миротворца, продолжали махать шпагами. Тот, что был повыше, вскрикнул от боли, шпага его со звоном упала на землю. Он повернулся и побежал, держась за раненую руку. Второй сделал пару шагов вдогонку, остановился и плюнул вслед проигравшему.
— Ни стыда ни совести! — воскликнул он и наклонился за париком. Выпрямившись и увидев Вана, он махнул в сторону убежавшего и добавил: — Набрался наглости утверждать, что это он изобрел математический анализ! — Человек напялил парик на голову и церемонно раскланялся перед Ваном: — Исаак Ньютон, к вашим услугам!
— Проигравший, должно быть, Лейбниц? — осведомился Ван.
— Именно. Негодяй! Вообще-то, мне не особо-то и нужен этот мелкий осколок славы. Три закона механики уже сделали меня самой значительной личностью в этом мире после Господа Бога. Все — от движения планет до деления клетки — подчиняется трем великим законам. А теперь, имея такой мощный инструмент, как математический анализ, мы рассчитаем орбиты наших трех солнц — это лишь вопрос времени.
