Игорю Татьяна представила свой отъезд как обязаловку на работе, спешно оформила поездку, удивив всех коллег таким решением, и третьего июля уехала на две смены воспитателем в пионерлагерь.
Еще в такси мама тихо шептала Алику:
– Ты уж на Галочку, пожалуйста, не кричи. Не надо. Уж как все получилось, пусть так и будет…
В машине Алик ничего выяснять не стал – неудобно перед шофером, но дома, несмотря на все мамины уговоры, сдержаться не смог.
Галка уже не спала, ждала их за столом и натянуто улыбалась:
– Как доехал?
– Неплохо… Ты, сестрица, тут совсем с ума сходишь? Какая свадьба? Сколько тебе лет?
– Семнадцать, – спокойно ответила Галка.
– Тебя не распишут.
– Распишут, не переживай. Что ты мне с порога морали читаешь?
– А как ты хотела?
– Мог бы поздравить. Между прочим, мы специально свадьбу на июль подгадали, чтобы ты приехать смог.
– Вот уж спасибо! – ехидно заметил Алик. – Просто не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность! Когда ты начнешь хоть немного думать головой? Тебе нужно учиться!
– А я не хочу учиться!
– Хочу жениться! Да?
– Да!
– Алечка, Галя, перестаньте! – взмолилась мама. – Алик, не кричи на нее. В конце концов, Гена – неплохой парень…
– Ах, значит, это все тот же Гена-крокодил! – Алик уже не мог остановиться.
– Сам ты крокодил! – обиженно огрызнулась Галка.
– Нет, он не крокодил! Крокодил поумнее твоего Гены будет! Твой Гена – просто дебил!
– Вот и у Алика такое же мнение, – удовлетворенно подал голос папа.
– Родион, Алик! Мальчики, я вас прошу! – Мама металась между ними. – Не надо устраивать скандал. Послезавтра уже свадьба! Оставьте Галю в покое! Пусть выходит замуж! У ребенка должен быть отец!
– У какого ребенка? – остановился Алик.
– У моего ребенка! – выкрикнула Галка, заревела и выбежала из комнаты.
Алик молча упал на стул. Сообщение о ребенке можно было приравнять к нокауту.
– Неужели ничего нельзя было сделать? – спросил он в пространство.
– Сынок, она такая молоденькая, зачем начинать с аборта? – Мама говорила тихо, оправдываясь. – Пускай рожает. Так лучше. Мы советовались с врачами.
– Ну какая из нее мать? – воскликнул Алик. – Она же сама еще ребенок!
– Ничего, сынок. А мы с отцом на что? Воспитаем.
– А этот Гена? Разве это отец? Вы что, заставили его жениться?
– Нет, сынок, что ты! Его родители так любят Галочку…
– При чем здесь его родители? При чем здесь вы? Они женятся, они рожают ребенка из-за родителей? А сами они что-нибудь могут? У Галки нет профессии, этот придурок…
– Гена работает в милиции.
– Знаю. По участку ходит, в кафе сидит! Отличная работа!
– Ладно, Алик, не горячись, – сказал отец. – Бог с ними! Пусть женятся. Галку выучим, Геннадий все-таки зарабатывает. Ничего, проживут… Ну что, мать? Где твой торт? Сын-то голодный.
Алик наконец-то переоделся, умылся и успокоился. Галка рыдала в своей комнате.
– Ладно, сестренка, забыли, – примирительно сказал Алик. – Не обижайся. Сама понимаешь, такие фортели выкидываешь, что сдержаться трудно.
Галка улыбнулась сквозь слезы.
– Не реви. Свадьба-то большая намечается?
– Пятьдесят человек.
– Неплохо. Наряд есть?
– А как же!
– Покажешь потом. – Алик помолчал. – Когда рожать-то собралась?
– Скоро. В конце сентября. – Галка подняла на брата испуганные глаза. – Ой, Алька, я так боюсь!
– Не бойся! Все хорошо будет. – Алик искал и не находил нужных слов для утешения.
– Ты еще не уедешь?
– Нет. Конечно, нет. Дождусь племянника.
– Это хорошо, – улыбнулась Галка.
– Когда твой Гена появится?
– Зачем? – снова испугалась Галка.
– Поговорить хочу.
– Не надо, Алька! Я тебя прошу! Не надо с ним ругаться!
– Не буду я ругаться. Просто поговорю. Обещаю. Правда.
Алик набрал Татьянин номер. «Двадцатка» ожидания закончилась еще вчера утром, но позвонить в дороге было неоткуда. Алик крутил диск и ничего не понимал – неужели ошибся номером? Шли долгие гудки, никто не отвечал. Странно. Так рано! Татьяна еще должна быть дома.
Ну ничего. Она же не знает, что он приехал. Не застал дома, застанет в школе.
Дома все улеглось, успокоилось. Всей семьей весело посидели за столом, съели торт. Потом родители ушли на работу, а Алик помчался к школе.
Школа встретила Алика летней неприкаянностью и гулкой пустотой. Есть тут кто живой?
Алик поднялся в кабинет математики, дернул дверь – заперто. Может быть, Татьяна в учительской?
Но в учительской был только Влад. Он сидел, заполняя какие-то простыни отчетов.
– Привет! – Алик даже обрадовался однокласснику. Хотя бы есть у кого узнать, где Татьяна.
– Алька! Заходи! Как жизнь?
– Ничего. А ты как?
– Как видишь, – вздохнул Влад. – Люди летом отдыхают, а я вкалываю. То экзамены, то вот теперь этот ужас заполняю.
– Как школа?
– А что ей сделается? Стоит.
– Как учителя? Валентина Васильевна? Татьяна Евгеньевна? – Алик спросил, небрежно присаживаясь в кресло.
– В порядке. Валентина в отпуске. Танечка в лагере.
– В каком лагере? – опешил Алик.
– В местах лишения свободы, – рассмеялся Влад. – Для несовершеннолетних!
Алик тупо молчал.
– Да в пионерлагере она. На два сезона.
– Разыграл, – постарался улыбнуться Алик.
