— Да… Главное, очень похоже.
— А вы уже присмотрели себе что-нибудь? Платье королевы?
— Лучше платье пиратки. Но мне что-то сегодня не хочется переодеваться.
В конце концов они разнообразили свой гардероб мелкими дополнениями. Лена подобрала Виктору забавное бумажное канотье и полумаску с большими очками под Бригеллу, а сама надела классическую черную полумаску и накинула на плечи гирлянду из фольговой мишуры, имитируя меховое боа.
— Если захотят задушить, легко порвется, — заметила она.
— Действительно. Дешево и практично. На случай, если вас будут душить, у меня браунинг.
— У меня велодог в сумочке. Он простой и не дает осечек. А вы как будто на карнавалах в первый раз. Боитесь, что нападут, или у вас там вообще все это не принято?
— С шестидесятых как-то пошло на убыль. Так что не совсем ожидал, что масса солидных людей будет во все это играть.
— А вообще чего вы ожидали, попав сюда?
— Ну не знаю… Либо великой трагедии, либо великого подъема.
— Если вы правы в прогнозах, через несколько лет увидите и то, и другое. А пока народ устал от трагедий.
— Возле эстрады столик освободился. Пойдемте перекусим. А то я забыл зайти в американскую столовую.
— Я тоже. Я часто так увлекаюсь, что забываю о еде. Кстати, похоже, там есть мои любимые заварные пирожные. Знаете, хоть я не воздерживаюсь от сладкого, но в весе не прибавляю. Конституция такая.
Судя по рекламе на меню и развешенных плакатиках, столики как раз оказались от американской столовой и были частью промоакции. Возле блюд красными чернилами были указаны скидки, над эстрадой висел транспарант с уже знакомым Виктору призывом заказывать готовые обеды на дом. На эстраде опереточная актриса пела легкие куплеты «Как хорошо гулять нам ночью вдвоем, ночью вдвоем, ночью вдвоем» — и танцевала канкан, показывая публике тренированные ноги в темно-коричневых шелковых чулках. Похоже, что этот элемент легкой эротики, в отличие от более невинного свинга, церковью не осуждался; поразмыслив, Виктор пришел к предположению, что американская кухня берет церковь в долю в этом предприятии. Круглолицая розовощекая девушка-официантка, похожая скорее на передовую комсомолку-доярку с плаката, чем на стандарт фотомодели, шустро подлетела со стандартным: «Чего уважаемые господа соблаговолят заказать?» Виктор начал изучать меню.
— Елена…
— Лена. Я же просила.
— Лена, а что вам из существенного? Домашние колбаски с капустой, например?
— Нет-нет. Только десерт.
— А я, пожалуй, не откажусь…
Официантка быстро записывала заказ в блокнот, наморщив курносый веснушчатый носик.
— И бутылочку розового муската с Южного берега.
— Виктор…
— Просто Виктор. Это же десерт!
— Ладно. Если десерт. В конце концов, не выглядеть же белыми воронами…
Действительно, практически на всех столах было что-нибудь с градусами; правда, преобладало пиво, реже заказывали что-то из вин, в основном кагор и херес, и кое-где виднелись графинчики с водкой. Шампанского не брал почему-то никто.
Шансонетку сменил дуэт степистов на невысоком гулком кругу. Виктор засмотрелся — степ, несмотря на всплеск интереса в начале восьмидесятых, так и не возродился в качестве формата эстрадных шоу.
— Как вам у нас здесь нравится? — спросила его Лена. Вопрос выглядел достаточно дежурным; впрочем, возможно, она просто не привыкла к тому, что сидящий напротив нее за столиком мужчина уделяет внимание больше артистам, чем ей.
«Интересно, как здесь с микрофонами…»
— Здесь очень даже недурно. Особенно с такой очаровательной собеседницей.
— Вы дарите уже второй комплимент за этот вечер.
— Разве в Москве лимит на комплименты?
— Отнюдь… Пожалуй, его даже следовало бы ввести.
— Москва — город ценителей красоты со времен Третьякова.
— Хорошо, что хоть вы не спрашиваете, снималась ли я у Протазанова. Это было бы слишком банально.
— Протазанов, кстати, прекрасный режиссер.
— Иногда он мне кажется слишком мелодраматичным… Особенно в постановках классики. А в кино я никогда не снималась, мое увлечение — наука. Большинство думает, что ученые-женщины — это такие сухие дамы в круглых очках и они произносят с важным видом: «Масса Солнца составляет…»
— «…два октиллиона тонн».
— Вы еще и астрономией увлекаетесь?
— Нет. Я даже не помню, какая масса Солнца на самом деле. Просто на ум пришло.
«Сплошное дежавю, однако. Причем уже не Протазанов, а Александров. Да еще и в будущем»[30].
— Вот ваш заказ, пожалуйте! — Розовощекая передовица-официантка быстро расставила тарелки и бокалы. — Вино открыть?
— Да, конечно.
Официантка ловким движением вытащила пробку. Жидкость цвета заката заплескалась в тонком стекле дятьковского производства.
— За этот вечер, за вас, Лена…
— За этот прекрасный летний вечер… — Она неторопливо поднесла бокал к губам. — Неплохой букет. Настоящая Массандра.
— Сейчас там неплохо. Правда, море, наверное, еще не согрелось.
— Вы там были?
— Да. В Ливадии, в Ялте, Алуште, Гурзуфе… Ездил в Бахчисарай смотреть знаменитый ханский дворец и фонтан Слез. Как там у Пушкина: «И я твой мрамор вопрошал…»
— А в Москве были?
— Был в Москве, в Ле… летом был в Москве… и зимой тоже… В Петербурге был… летом.
