«…История России регулярно переписывается. Сегодня каждый новый властитель не только пытается смешать своего предшественника с грязью, но и создать новую систему знаний о прошлом, исторических ценностей, героев и преступлений, в которой его предшественники механически будут в грязи. Этим он защищает себя от сторонников ушедшего; в какой-то мере это более гуманно, нежели казнить их, да и в наш век всеобщей грамотности и радио пришлось бы казнить массы. Яркий пример — династия Романовых. Вряд ли кого в то время в Европе можно было поставить рядом с их титанической работой по перешивке под свои интересы всей предыдущей истории Российской империи. В результате мы имеем, по меньшей мере субъективно, несколько параллельных миров с разной историей. Возникает вопрос: могут ли субъективные действия по переписыванию истории в будущем повлечь за собой действительные изменения таковой в прошлом? Материализм отвечает на этот вопрос отрицательно…»
«Так это, оказывается, нам еще царь мозги колупал? Поэтому династия Романовых так долго и сидела, пока не выродилась? — подумал Виктор. — И параллельные миры, может, в самом деле оттого, что мы все время свое прошлое меняем?»
Он перевернул следующую.
«…Стихотворения Тютчева «Умом Россию не понять» так никто и не понял чуть ли не за столетие. Между тем при использовании метода Амфитеатрова-Жерве код оказывается очень простым: «Бог есть Россия». Бог непознаваем логическим мышлением, неизмерим для иноверца, в него можно лишь веровать. Поэт зашифровал свое философское кредо, опасаясь быть осужденным церковью».
«И тут Тютчев… Какое это имеет отношение к переходам? Или… А кстати, что за метод Амфитеатрова-Жерве? Его у нас не изобрели? Или он засекречен?»
Его размышления прервал звонок телефона, донесшийся из спальни. Виктор чертыхнулся, захлопнул блокнот кончиком ножа и кинулся было в спальню, но тут же подумал, что, если разговор будет долгий, на сковороде все сгорит. Ручка сковороды была без всяких деревяшек, не говоря уже о пластмассе; просто железная пластина толщиной миллиметра три. Пришлось хватать полотенце и обматывать, а затем уже ставить на квадратную подставку из дощечки. По пути он задел ногой и опрокинул четырехногую табуретку — снизу на ней оказался синий инвентарный номер.
К счастью, в эти времена не было принято сразу бросать трубку, если не отвечают.
— Алло! Доброе утро, это Ступин. Елена Васильевна рядом?
Виктор замялся. А вдруг у нее был приказ не покидать квартиру, а она его нарушила? Подставлять Лену не хотелось.
— Позвать?
— Не надо. Передайте, что подъеду через четверть часа. Отбой.
«Отбой — надо понимать, вешает трубку…»
В дверях заворочался ключ. Виктор машинально потянулся к кобуре.
— Я успела! Виктор, ты где?
— Ступин звонил! — крикнул Виктор, застегивая кобуру.
— И что?
— Будет через четверть часа.
— Значит, ставим три прибора. Тут не сгорело? А, ты снял. Ну отлично. Хочешь молока? Давай сейчас прямо по кружечке.
«Наверное, это уже паранойя… но молочница не могла чего подсыпать?»
— Представляешь, дворник внизу мне сказал, что молочница — наш осведомитель. Мир кошмарно тесен.
— А дворник откуда знает?
— Ну так если здесь служебная квартира, кто может быть дворник?
Ступин действительно появился минут через пятнадцать, в гражданском костюме, и не только не стал отказываться от завтрака, но и вытащил из портфеля бутылку какого-то легкого французского вина.
— Хоть с утра и неудобно, но… Для вашего покорного слуги это еще вечер.
— Вы не ложились спать?
— Много событий, мадам. Во-первых, ночью схвачен Хуммель с остатками банды. Благодаря вам, Елена Васильевна, вашей идее с Мессингом.
— Спасибо, но задействовать экстрасенса — идея господина Еремина.
— Нет слов… Тогда поздравьте Виктора Сергеевича дважды: к утру они получили луч.
— Физики с кафедры института? Они тоже всю ночь не спали?
— Мировое открытие, мадам! Переворот во взглядах на строение вещества! Предпоследний баллон азота пришлось занять со склада танкового производства… Но ультрафиолетовый луч есть! И это, — он повернулся к Еремину, — главная улика в вашу пользу!
— Насчет бомбы сомнения отпали?
— Спрашиваете… Из этого вытекает «в-третьих»: мы все втроем едем вечером в Москву. Господина Еремина хотят видеть… — И он показал пальцем в потолок.
— Неужели
— Да! — после театральной паузы ответил Ступин. — А поскольку ему неудобно показывать какого-то провинциального штабс-ротмистра… внеочередное производство в полковники![34]
— У-у-у-у! Поздравляю!
— Поздравляю! По понятиям у вас. А то ведь действительно мог какой-нибудь полковник, а вам — устная благодарность…
