— Мэм, мы едем на запад. Попробуем хотя бы кого-то вытащить из наших. Вы здесь живете?
— Да, недалеко.
— Спрячьтесь до утра в подполе, для вас это надежней. Успокойте детей. Все будет хорошо, я верю.
— Только не надо достоевщины про то, что все это не стоит одной слезы ребенка, — заметил Ковальчук, когда они продолжили гонку по ошалевшему шоссе, — они все равно переживут эту панику, в этом же году, и сами ее устроят. Это впервые заставит власти задуматься о влиянии радиовещания на людей и поставить его под контроль. Человечество идет к совершенству, ставя над собой опыты и совершая ошибки.
— Почему бы не сократить потери от опытов?
— Только в случаях, когда оно может себя уничтожить. Вы же сами были против воздействия на ваших магнатов.
— Из другой страны или реальности.
— То есть, вы не хотите, чтобы вашей страной кто-то управлял. А может, наоборот, мы хотим избавить ее от того, чтобы ей правило «мировое сообщество»? Нет, не в том смысле, как у отца Кофлина, но ведь вас сейчас ведут страны — банковские лидеры, во главе которых стоят США, а стоят они во главе только потому, что могут печатать необеспеченные доллары, верно? Вам фактически поставили ультиматум — или будете как все, в одной упряжке с этим международным батькой Махно, рисующим свои бумажки, либо станете страной-изгоем, не получите инвестиций и прочего. Ваша политическая элита боится потерять поддержку этого батьки Махно, потому что это основная гарантия от новой революции в стране, где выросла пропасть между богатыми и бедными, и боится самого этого Махно, чтобы он не сменил ее на более послушных марионеток, ваши верхи сидят на двух стульях. В этих условиях возникновение новой стороны воздействия — возможность сделать свободный выбор, потому что внешний диктат будет ослаблен.
— Хотите завербовать меня, как своего агента влияния?
— Нет, вы слишком убежденный человек, чтобы им стать. Просто ваша позиция противоречива. В вас борется гуманизм и стремление к независимости.
— Нечеткий выбор.
— Как-как?
— Ситуация, когда надо сделать выбор с учетом обстоятельств, которые невозможно прямо сопоставить друг с другом, называется у нас нечетким выбором. Основное отличие обычной машины перед человеком — в том, что она не может делать нечеткий выбор, но ученые это уже пытаются преодолеть.
— Интересно. Нам это тоже пригодится.
«Стинсон-Релиант» с первого взгляда обывателя был очень похож на советский «кукурузник» Ан-2, только поменьше. Человек же, искушенный в авиации, сразу бы рассмотрел, что самолет не биплан, а моноплан с высоко расположенным крылом, а на колеса шасси надеты обтекатели. Кок пропеллера этого реликта, был, словно бриллиантом, украшен прожектором, а во всю длину фюзеляжа была выведена надпись «Yahoo!»; Виктор сперва удивился, почему здесь налепили рекламу известного поисковика, а потом вспомнил, что в данном контексте это слово здесь означает скорее что-то вроде «Эх, прокачу!». Обилич, небритый, как Гаррисон Форд в фильме про Индиану Джонса, в ожидании смолил дешевые «Лаки Страйк».
— Что угодно, господа? Время позднее, полетов не будет.
Вместо ответа Ковальчук достал из спортивной сумки пластмассовую коробку, похожую на большой пенал.
«Значит, ждете нас в этом месте до утра», послышался из пенала голос Ступина, «главное, не задавайте лишних вопросов».
«ОК, устраивает», ответил голос Обилича, «можете быть спокойны. Не в первый раз такие клиенты.»
— Вы из полиции или ФБР? — невозмутимо спросил Гарри. — Запись сделана незаконно, на суде я буду все отрицать.
— Сделка остается в силе, — ответил Ковальчук, — человек, нанявший вас, не сможет прийти, и попросил меня сопровождать пассажира.
— Замена? — спросил Гарри, косясь на пятна крови на одежде и оружие. — Знаете, всякие неожиданности, они обычно пахнут дополнительным риском…
— У меня лекарство от риска. Оно такое зеленое и хрустит. Или передумали и хотите вернуть аванс?
— Кроме сумки, есть еще багаж?
— Нет.
— Добро пожаловать на борт. Быстрый и комфортабельный сервис, как в лучших лимузинах. Окна открываются. Да, тут была полиция, интересовалась, не видел ли я чего-нибудь странного в воздухе. Я ответил, что у меня сегодня выходной, и в небо не смотрю. Они не поверили, решили, что у меня просто нет клиентов, но больше ничего не спрашивали.
— Кто еще был, кроме полиции?
— Никто. Вам раньше доводилось совершать воздушные путешествия?
— Вообще-то наш бизнес — вооруженный захват и угон воздушных судов коммерческой службы, — заметил Виктор, — но у нас сегодня выходной. Решили узнать, как это лететь просто пассажирами.
— Это хорошо, — невозмутимо ответил Гарри, — значит, вам не надо объяснять, как пользоваться бумажными пакетами при болтанке, и что при взлете и посадке надо пристегивать ремни.
— Тогда, если не возражаете, я займу место второго пилота, — предложил Ковальчук. — На передних местах меня никогда не тошнит. Обещаю не хвататься за рычажки и кнопки.
— ОК. Да, там пара летных курток и пледов, хоть и не новые, но теплые. На высоте будет холод.
