Ситуация получилась нестандартная, поэтому обе половины были слегка взволнованы. У женщины это к моей невыразимой печали выражалось в излишней кровожадности, а у мужчины – в относительной ленивой отрешенности и нежелании за нас заступаться. Мол, сами нашкодили, сами и ответ держите. В пределах разумного, конечно, но все же.
Поэтому в итоге достанется всем. Кому и как, не знаю, но уверен, что мало никому не покажется. Конкретно я очередь за добавкой занимать не планирую. Бродяга, судя по всему, тоже.
Непосредственно перед наказанием я почувствовал, что мужчина снова прямо-таки горит желанием со мной пообщаться.
- У тебя есть возможность задать один вопрос, - прозвучал у меня в голове его словно бы уставший голос, - уверен, это не нарушит достигнутого равновесия.
Вопросов у меня была масса, и задал я, конечно же, самый глупый из всех возможных.
- Почему вы находитесь именно здесь, на руинах мертвого мира, где нет ни единой живой души, кроме вас? – спросил я.
- Только для того, чтобы помнить цену и впредь не заигрываться, - пронеслось в моей голове.
А потом женщина, используя меня в качестве аппетайзера, приступила к моему наказанию, оставив моих товарищей напоследок.
И я понял, что старая, как все известные мне миры схема со злым и добрым полицейскими все еще продолжает исправно работать. Я не в восторге от мужика, но из шкуры вон вылезу, но как следует насолю этой… этой…
А дальше была темнота.
- Нет, так не пойдет! – внезапно пробился в мое сознание полный страсти женский голос. – Он должен все чувствовать и осознавать!
В руинах погибшего мира уже не было место для времени. Здесь это фундаментальное свойство бытия было еще более относительно, чем в моем мире. Да и фундаментальным оно тут не было от слова «совсем».
Из всего этого выходило, что мучился я вне времени, и это очень уж сильно напоминало ту пытку, что не так давно в джунглях пауки устроили Тааше: эдакая мешанина из физических и душевных страданий, которые нарастают по экспоненте. Поначалу я честно пытался терпеть, но очень и очень скоро издал первый полный боли и бессильной злобы вопль.
И тут же все прошло. Хотя, нет, все продолжилось, но уже как будто не со мной. Из участника я превратился в зрителя, пускай и сидящего в первом ряду. Я смотрел, слушал и почти чувствовал, как мое тело извивается от боли и исходит душераздирающим криком. Но определяющее слово здесь – «почти»!
Я попытался зажмурить глаза и заткнуть уши, но понял, что не имею тела.
- Ты очень удачно вспомнил про ту замученную девушку, часть души которой теперь прячется в закоулках твоего сознания, - практически полностью заглушил вопли моей оболочки голос мужчины, - я скопировал весь спектр ее боли, немного переплел с той, что ты только что прочувствовал и теперь транслирую эту мешанину для того, чтобы моя сумасшедшая половина получила всю полноту удовольствия от нелегкой проделываемой работы.
Да уж, труд нелегкий, вкалывает мразь прям, как раб на галерах…
Внезапное уже его голос перекрыл новый шум. К крикам моего тела прибавились вопли Бродяги.
И судя по тому, как радовалась происходящему эта сволочь в женском обличии, Бродяге сейчас приходилось куда как хуже, чем мне, когда я все еще был в том теле, что корчится сейчас у ее ног в луже собственной рвоты.
- Немного подождем и пригласим твоего друга в нашу беседу, - тут же уведомила меня гораздо более миролюбивая половина Стража, - мы, конечно, с ней одно целое, но если я и получаю удовольствие от страданий разумных, то лишь в тех случаях, когда это прямо-таки редкостные моральные уроды. Попался мне, помнится, как-то один изумительный и единственный в своем роде садист в соседнем мире, где я под личиной обычного местного разумного занимался пешим туризмом по глухим местам. И мой сосед-коллега в шутку подстроил мне встречу с этим индивидом. Какое-то время я дал ему поиграть со своим аватаром, а потом, вдоволь натерпевшись и получив неимоверный заряд очень темной энергии, выложил все карты на стол. Мы тогда неимоверно хорошо провели время, насладившись обществом друг друга! Я потратил на него все отведенное для отдыха время, но получил массу удовольствий. Да и о себе между делом узнал много нового. Между делом я заставлял его рассказывать все, что он делал со своими жертвами, а когда слушал, то в моей голове зарождались самые изощренные способы наказаний. Мой второй половине такое и не снилось – она придерживается грубых и прямолинейных методов воздействия. Мне повезло, что я нашел в свое время талантливого учителя. Это как в любимых тобой, Евгений, боевых исскуствах: этому нужно обучаться с надеждой на то, что никогда не воспользуешься полученными знаниями и навыками. Я вот, например, пока упражнялся только на своем учителе. Более достойных кандидатур пока не попадалось…
- А когда мы сможем помочь Бродяге? Мне кажется, что меня вы вытащили из тела гораздо быстрее, – уточнил я, мучаясь от созерцания страданий товарища, да и просто живого человека.
