- Круто, да, - сказал Робби, - только одному тебе. Из нас четверых только ты имел возможность поступить на любую специальность Милвенского университета. Но нет, тебе захотелось большего! И ты сейчас сидишь и рассказываешь нам о том, что мы, в отличии от тебя, никогда не получим. Черт, да тут некоторым из нас даже колледж не светит!
Не знаю, кого имел тогда в виду Робби, себя или меня… Это было грубо, но правдиво. То, о чем мы давно и так думали, но не решались сказать Джереми. Мы всегда знали, что у кого-кого, а у нашего друга проблем с поступлением не будет, так как не было проблем с учебой в школе. Поэтому и рассчитывали, что если не поступим в местный университет, то будем просто кататься к нему на выходных. Но он нам никогда
не рассказывал о своей мечте уехать. Не то, чтобы мы об этом не мечтали, просто не видели возможностей. А тут такое… В общем Робби тогда не выдержал и выразил все наши эмоции в одиночку.
- В этом я виноват? - возразил Джереми, - виноват в том, что ты прогуливал занятия, начиная с третьего класса? А? А с пятого начал зависать в мастерской?
- Не зависать, чувак, а работать. У меня, в отличие от тебя, есть обязанности с рождения. На мне сестры и брат, а донашивать одежду мне не за кем! Не всем так повезло, как тебе.
Я смотрела в свою кружку с чаем, пытаясь найти в ней что-то более интересное, чем ссору между парнями. Меня этот разговор нервировал. С одной стороны, мне жутко хотел поддержать Джереми и искренне порадоваться за него. Но с другой, я была согласна с Робби. Даже больше того, я его понимала. Не то, чтобы у меня была такая же тяжелая ситуация с поступлением, но учеба в Англии точно не светила. Как видимо и дальнейшее будущее с Джереми.
- Да я мог так же все просрать как и ты! – начал закипать уже он, - Но только также впахивал с рождения, чтобы вот так вот сесть с друзьями и рассказать какой я молодец. И чтобы они за меня порадовались!
- Ну так мы рады, - вскрикнул Робби, поднимаясь из-за стола, - рады, что наконец-то избавимся от такого хвастливого и эгоистичного друга, как ты!
Джереми уже тоже был готов встать из-за стола и даже кинуться на Робби, как вдруг его остановила сирена. Остановила нас всех. Она промчалась гулом по всему кафетерию, эхом отдалась в коридорах.
- Это во всем университете? - спросил громко мистер Паркер.
- Нет, - ответил ректор, - это во всем городе.
…
- Это было объявление войны? Во всей Подесте? Так внезапно?
Я доставала ее своими вопросами, как маленький ребенок, донимающий маму, почему небо голубое. Ей не было дискомфортно: она наоборот только разошлась, как только к нам в палату постучались.
- Мисс Трейнор, здравствуйте.
Это был доктор Дьюитт, местный психотерапевт. Я и забыла о том, что он должен был прийти.
- Мисс Хатти, я мог бы попросить вас выйти? Разговор конфиденциальный.
Я тут же встала с кресла, пододвигая его к врачу. Лав должно было стать легче после такого визита. Может она меня вообще пошлет со своей историей, чтобы я не мешала терапии.
Я надеялась на обратный исход.
Как только дверь за мной закрылась, я пошла к Нэнси. Она не дала мне новой работы и сказала, что пока могу спокойно пойти на обед. С утра я не взяла с собой ни единого контейнера из дома, поэтому спустилась в местную столовку. Надеялась, что там будет что-то повкуснее той овсянки, которую давали этим утром пациентам. Повара готовили для нас и них общие блюда, может хоть на обед будет что-то приличное?
На часах я засекла время: 15:14, как я вышла от Лав. Если через час меня не позовут обратно, я пойду сама. Уж лучше наверняка знать, что меня отстранили, чем сидеть на пороховой бочке и догадываться: облажалась ты в очередной раз или нет?
Надеюсь, что нет.
========== Глава 4. «Саузен Пауэр», дамы и господа! ==========
Остаток моего дня прошел менее интересно, чем его начало. Я так и не попала снова к Лав. Сначала у нее долго просидел психотерапевт, потом снова побывал лечащий врач. А потом Нэнси попросила другую медсестру дать ей таблетки и поставить капельницу, а меня отправила убирать перевязочную. Я надеялась, что смогу заглянуть к ней хотя бы вечером, перед концом рабочего дня. Но она спала. У меня даже не появилось мысли будить Лав: она впервые высыпается за столько времени. Поэтому, предзнаменуя интересный вечер в компании сериала и еды на вынос, поехала домой.
Уже подходя к больнице на следующий день, я думала, что меня, возможно, от нее отстранили. Наверное Лав рассказала кому-то о моих допросах и врачи посчитали, что сейчас это ей только навредит. Подозрения усилились, когда сразу же после охранного пункта я наткнулась на того самого психотерапевта, который вчера к ней приходил.
- Мисс Хатти, доброе утро, - радостно поприветствовал меня мистер Дьюитт, - как ваши дела?
Я не была уверена, что он меня спрашивал искренне. Возможно проверяет мое психическое состояние и решает: отправить домой или навсегда из этой больницы. Увидев мое смущение, он поспешил ретироваться.
- Вы не переживаете, я к вам совсем не по вашей истории болезни, - рассмеялся он, - дело в вашей пациентке — Лав Трейнор.
