Тема для видеоклипа с заключительной провокационной песней «Стояк» – о женщине, которая понимает, что лучшее время прошло, она достигла пика своей карьеры, но вокруг только либо самовлюбленные идиоты, либо продолжающие карабкаться вверх канцелярские крысы, а ей нужен просто человек, который ее может любить, доставляя ранее упущенные удовольствия, а не только использовать в своих целях.
ЗАДРОТ
Черновой вариант для сценария клипа1
Сознание стало испуганно выдираться из окружающего зыбкого тумана. Затылок исходил болью, легко перебивая тягучую ломоту в затылке и висках. Даже закрытые глаза не помогали избавиться от ярких линий и пятен, лениво сползающих сверху вниз и нагло прогрызающих мои измученные глазные яблоки. Попытка сжать веки привела к появлению новых злобных пятен и резко усилило давление на виски.
Я невнятно помычал, с трудом различая издаваемые звуки. Помотал головой. Стало только хуже, добавилась тошнота, толчком подтолкнув кислотный комок к горлу.
«Сейчас наблюю и чью-то ценную вещь испохаблю», – проявилась первая связанная мысль, но тут же внутренний голос желчно потребовал логичного объяснения происходящего, – «Второй раз в жизни выпил вне дома. И куда занесло? На улицу Строителей»?
Не раскрывая глаз определил, что вроде лежу на спине. Не делая резких движений, я поочерёдно, кончиками пальцев постарался ощупать окружающую обстановку. Левая рука сразу глубоко застряла в сухих и ломких стебельках с похрустывающими листочками.
«Сено»! – радостно возопил голос в голове от узнавания, но тут же внутренний инквизитор мрачно уточнил, – «На сеновал занесло. Что, деревня, невинность потерял»?
Неуверенно начала движение правая рука и пальцы, после некоторой пустоты, почти сразу уткнулись в плотную бархатистую ткань. Начав совершать круговое движение, они зацепили подозрительную шнуровку и сноровисто поползли вверх.
«Ну просто паучок ищет шесток. Что там прячется у нас?», – с нарастающим нетерпением зашептал внутренний голос и подбадривающе подстегнул, – «Даже если застукают, то лунатизм наше всё»!
Пальцы проворно обежали приличную горку и нырнули в выемку. Рука тут же приятно наполнилась, а в ложбинку между средним и безымянным пальцами уперся трепещущийся бугорок. Рука мягко сжалась, и я испытал невероятно приятное возбуждение от упругости бурно вздымающейся груди.
– Сэр Галлахер2, вы уже очнулись? – нервный шёпот заставил меня испуганно пискнуть, резко отдёрнуть руку и тут же ойкнуть от особо зверского прострела в голове: –
– Что? Остановитесь на секунду, ну пожалуйста, – жалобно попросил я, пытаясь разобраться в мешанине мыслей, назойливо закопошившихся в голове. Я что, дикторшу по стадиону подцепил в пьяном безобразии? На сеновал заволок? Или кто кого? А голосок ничего такой, с заманчивой хрипотцой. Правда, очень громкий. Но надо уточнить, а то не верится:
– Можно с самого начала. Где я?
– В темнице Гвейра – мне больше негде было спрятать вас!
– За что? – я понял, что сейчас окончательно запутаюсь. Спрятать меня в темнице, чтобы только вечером к ней мог приставать? Бред какой-то. Хотя кто их поймёт, эти натуры творческие. А может она мазохистка какая? Кандалы там, плётки? Вот тогда я точно попал.
– Так вы, Сэр Галлахер, не ведаете дел, свершённых вами накануне? А уж гишпанский писарь всё подробно истолмачив, занёс в анналы4 для последущих потомков, ночь полную в раздумьях проведя. Там так звучит:
– Стоп! – у меня, от вновь зазвучавшего с середины фразы зычного голоса, стала резко накатывать новая волна тошноты:
– Медленно и по порядку! Это что за морда такая?
–