Жидкие аплодисменты слышались из зала рыбы и мяса, в той его части, над которой располагалась скульптура рыбы «Харродс». Он видел лишь спины стоявших в два-три ряда зрителей. Ричард задумался, а сумеет ли найти в этой толпе д'Верь и маркиза, но потом вдруг толпа расступилась, и он их увидел – они сидели на стеклянном куполе прилавка с копченой лососиной. Ричард открыл было рот, чтобы крикнуть: «Д'Верь!», и уже, разинув его, сообразил, почему именно раздвинулась толпа: огромный мужчина в дредках, голый, если не считать зелено-желто-красной набедренной повязки, накрученной у него на чреслах на манер подгузника, взлетел, как ядро из катапульты, и приземлился прямо на него.
– Ричард? – окликнула она.
Он открыл глаза. Лицо то фокусировалось, то расплывалось снова. Его разглядывали многоцветные глаза, смотревшие с юного лукавого личика.
– Д'Верь? – неуверенно спросил он.
Она была в ярости. Даже больше, чем в ярости.
– Во имя Темпля и Арча, Ричард! Просто не могу поверить! Что, скажи на милость, ты тут делаешь?
– Я тоже рад тебя видеть, – слабым голосом произнес Ричард.
И, с трудом сев, спросил себя, нет ли у него сотрясения мозга. Да и вообще, точно ли он знает, кто он такой. А еще спросил себя, с чего это он решил, что д'Верь будет рада его видеть. Она сосредоточенно рассматривала свои ногти, ноздри у нее расширились и трепетали, словно она вообще не решалась открыть рот, чтобы не обрушить на него поток брани.
Громила с гнилыми зубами, сбивший его с ног у моста, теперь боролся с карликом. Они сражались ломами, и поединок выходил не такой уж неравный, как могло бы показаться с первого взгляда. Карлик двигался противоестественно быстро: перекатывался, наносил удар, отпрыгивал, уворачивался. По сравнению с ним Варни казался громоздким и неуклюжим.
Ричард повернулся к маркизу, который напряженно наблюдал за поединком.
– Что тут происходит? – спросил он.
Уделив ему всего лишь взгляд, маркиз снова вернулся к происходящему на арене.
– Ты, – с нажимом сказал он, – не просто ничего не понимаешь, нет, ты попал в омут, который вот-вот тебя затянет. И готов поспорить: от безвременного и, без сомнения, очень грязного конца тебя отделяют всего несколько часов. А вот мы проводим испытания телохранителей.
Лом Варни соприкоснулся с карликом, который тут же перестал отпрыгивать и уворачиваться, а вместо этого упал без сознания.
– Думаю, мы видели достаточно, – громко возвестил маркиз. – Всем большое спасибо. Мистер Варни, не могли бы вы остаться?
– И зачем тебе понадобилось сюда являться? – ледяным тоном спросила д'Верь.
– Выбора другого не было, – ответил Ричард. Она вздохнула.
Маркиз обходил круг зрителей, отсылая различных телохранителей, которые уже прошли пробу, раздавая направо и налево слова похвалы или совета. Варни терпеливо ждал в сторонке.
Ричард постарался улыбнуться д'Вери, но его усилия пропали втуне.
– Как ты добрался на Ярмарку? – спросила она.
– Ну, я попал к крысятникам… – начал Ричард.
– Крысословам, – поправила она.
– И понимаешь, та крыса, которая принесла нам записку от маркиза…
– Мастер Длиннохвост, – поправила она.
– Он велел им доставить меня сюда.
Подняв бровь, она чуть склонила голову набок.
– Тебя привел сюда крысослов?
Он кивнул.
– Крысословка. Большую часть пути. Ее звали Анастезия. Она… ну, кое-что с ней случилось. На мосту. А остаток пути меня вела другая леди. Думаю, она… Ну, сама понимаешь… – Он помедлил, потом все же сказал: – Проститутка.
Вернулся маркиз и остановился перед Варни, который выглядел до неприличия самодовольным.
– Ваши познания в обращении с оружием? – осведомился маркиз.
– Ух ты, – хмыкнул на такой оборот Варни. – Скажем так. Если этим можно кого-то порезать, сломать кости, проделать большую-пребольшую дыру или снести кому-то голову, то Варни владеет им мастерски.
– Предыдущие удовлетворенные наниматели?
– Олимпия, Пастушья Королева из Пастушьих Кустов, Конечные Прилипалы. Какое-то время заведовал безопасностью Майской Ярмарки.
– Что ж, – снизошел до улыбки маркиз. – Ваши умения произвели на нас должное впечатление.
– До меня дошло, что вы ищете себе профессионала, – произнес женский голос. – А не энтузиаста-любителя.
Кожа у нее была цвета теплой карамели, а улыбка остановила бы революцию. Одета она была с ног до головы в мягкую крапчатую серую с бурым кожу. Ричард сразу ее узнал.
– Это она, – прошептал он на ухо д'Вери. – Та проститутка.
– Варни, – заявил громила глубоко оскорбленным тоном, – лучший телохранитель и головорез Подмирья. Это всем известно.
Не удостоив его ответом, женщина поглядела на маркиза.
– Испытания уже окончены?
– Да, – отрезал Варни.
– Не обязательно, – ответил маркиз.
– Тогда мне бы хотелось попытать счастья.
– Очень хорошо, – после едва заметной заминки сказал маркиз и, отступив на шаг, снова запрыгнул на стеклянный купол прилавка копченой лососины, где устроился поудобнее, готовясь наблюдать за поединком.
