Там стоял мужчина. Он был, несомненно, самый красивый из всех, кого Клэр когда-либо видела. Просто дух захватывало: широкие брови, совершенно прямой тонкий нос, пухлые, но мужественные губы и самая совершенная линия подбородка, которую она когда-либо видела. Его волосы были собраны в маленький конский хвост. Клэр обошла вокруг статуи и посмотрела на его лицо. Он, казалось, смотрел вдаль. Хотя мужчина был вырезан из мрамора, скульптор сумел вдохнуть жизнь и напряженность в его образ, и униформа восемнадцатого столетия не скрывала мускулы, что заставило Клэр напрячься.
Клэр вспомнила Пигмалиона. Она не создала эту статую, но тем не менее полюбила ее. Мужчина стоял на постаменте, напоминавшем тонущий корабль. Клэр прочитала имя, написанное на постаменте: «Капитан Уэнтворт» – и дату его смерти. Слезы навернулись на ее глаза. Этот красавец погиб двести шестнадцать лет назад, в каком-то невообразимом морском сражении. Что его глаза видели перед смертью? Его семья, его жена или возлюбленная, даже его собаки и лошади – должно быть, у него они были – наверняка были безутешны. Клэр устремила взгляд на его губы и пожалела, что не может поцеловать их. Если бы только кто-нибудь мог вдохнуть жизнь в статую…
Она думала о Майкле, о его губах. Майкл, этот красавец, никогда не пожертвовал бы собой – ни для страны, ни для веры. Мало того, что он предал ее с Кэтрин Ренсселэр, но он еще предал и Кэтрин Ренсселэр, живя в номере с Клэр и лежа с ней в постели. Ей пришло в голову, что Кэтрин надо бы об этом узнать. Она изучала лицо капитана Уэнтворта. Возможно, Клэр была не права, но она не могла вообразить, что этот человек способен вести себя недостойно.
Она не знала, как долго простояла около статуи, пораженная собственными мыслями. Вдруг группа туристов показалась из-за угла. Клэр побежала прочь так быстро, как только могла. Она не хотела слышать что-нибудь, что нарушит ее мечты.
Девушка вышла из собора, спустилась по лестнице, пристально глядя на бесстрастную статую королевы Анны. Спустилась с Ладтейт-хилл на Флит-стрит. Снова нахлынули мысли о капитане Уэнтворте и беспокоивших ее чувствах к Майклу, она спрятала все глубоко в себя.
Ссутулившись, Клэр шла некоторое время. Она спросила себя, что же, собственно, она здесь делает. Безумие! Она была одна, была одинока – и возможно, так всегда будет. Если бы она упала на Флит-стрит и умерла, сколько понадобилось бы времени, чтобы узнать, кто она такая? И кто оплакал бы ее? И уж, конечно, скорбящие родственники не воздвигли бы никакой статуи.
Флит-стрит, казалось, была бесконечна, и внезапно Клэр почувствовала себя такой утомленной, что с удовольствием бы прилегла. Вдруг улица резко изменила свой облик. Она поворачивала налево, мимо церкви, и затем становилась более широкой и не такой мрачной. В конце концов она привела Клэр к большой площади. Голуби летали над ней, и львы – не живые, а огромные статуи – сидели у подножия высокого памятника, рядом с другой статуей, очень высокой. Клэр узнала колонну Нельсона и поняла, что оказалась на Трафальгарской площади, которую видела в свою первую субботу в Лондоне. Это было похоже на сериал. Разница заключалась в том, что Клэр была не в кадре. Внезапно девушка почувствовала себя необычно счастливой, и ее захватил дух приключений.
Клэр наконец нашла скамейку и присела, глядя на здание Национальной галереи и церковь Святого Мартина. Затем она посмотрела на адмирала Нельсона. На мгновение девушка вспомнила, как они с Майклом смотрели на него сверху из Национальной портретной галереи. Теперь Клэр могла смотреть на памятник, как и все. Она не позволит себе думать о Майкле. Достаточно, что она здесь, пусть и одна. Клэр посмотрела на часы – там, дома, было еще утро, и Тина сейчас только выйдет из душа и начнет долгий процесс укладывания волос и нанесения макияжа, чтобы подготовиться к работе. Интересно, ее обеспокоило отсутствие Клэр? Она спросила о чем-нибудь Майкла Уэйнрайта? Скоро подруга появится в офисе, и все они – Тина, Мэри, Джоан и даже Эбигейл – будут обсуждать ее отсутствие. Тина позвонит ей домой. Скажет ли Тина матери Клэр, куда ее дочь действительно уехала? Вряд ли. Забеспокоится ли о ней мать? Клэр сомневалась и в этом тоже. Если только через несколько дней.
Когда она вернулась к миссис Уотсон после осмотра удивительных достопримечательностей, от одной только мысли о том, что она встретилась бы сейчас с девушками в «Крэйден Смитэрс», сидела бы с ними на очередном скучном завтраке, ее бросило в дрожь. У коллег появилась новая тема обсуждения – Клэр, и это было единственным отличием от всех предыдущих посиделок. Она улыбнулась. Клэр Байлсоп раньше никогда не была причиной всеобщего веселья. Теперь даже альбом «Американский идол» померк перед историей Клэр.