Последняя открытка оказалась самой трудной. Она написала свой домашний адрес и задумалась. Солнце ушло за облака, казалось, что погода, как обычно, собиралась измениться. Клэр начала неуверенно писать.
Написав последнюю строчку, Клэр поняла, что должна приписать послесловие.
Она решила не обращать внимание на то, что мать была должна ей больше, чем Клэр потратила. И вообще, пусть мать радуется, что дом был в их с Джерри полном распоряжении. Она, конечно, расстроится из-за денег, но может быть, это наконец вынудит Джерри найти постоянную работу. Клэр пожала плечами.
Ей не хотелось платить еще фунт за стул, и она встала, чтобы купить на почте марки и отправить открытки. (Она знала, что в Лондоне письма отправляют из почтового отделения, а не опускают в ящик.)
Клэр шла через парк в южном направлении, пока не оказалась на аллее. Повернув направо, девушка увидела огромную каменную насыпь – мемориал королевы Виктории, а позади него – Букингемский дворец.
Клэр открыла путеводитель Эбигейл. Она читала, что это был главный дворец королей и королев со времен коронации Виктории. И что когда королева находится во дворце – королевский флаг поднят. Флаг был, и Клэр подошла к воротам. Где-то внутри дворца, недалеко от нее, английская королева пила чай, читала книгу или играла с одной из своих собак! Клэр никогда не была близка к царственным особам, и мысль, что пожилая женщина, чьи портреты она видела тысячи раз, действительно жила именно здесь, удивила ее. Клэр читала, что смена караула производится в одиннадцать тридцать, и решила вернуться на следующий день, чтобы увидеть это.
Она пошла вдоль ограды направо, мимо холма Конституции. По левой стороне дороги тянулась старая кирпичная стена, футов десяти или выше, с колючей проволокой наверху. Клэр все шла и шла, но стена не кончалась. Она тщательно сверялась с картой. Стена закрывала задний двор дворца! Когда Клэр посмотрела в карту, то увидела, что двор – сад Букингемского дворца – того же размера, что и Грин-парк, а в нем озеро с островом. Клэр покачала головой. Наверное, здорово – иметь собственный парк в центре города? И как они живут во дворце с сотней комнат? Конечно, ей трудно это представить. Но Клэр предпочла бы сидеть в шезлонге в Грин-парке, чем жить окруженной стеной и одним из букингемских садов. Она подумала, одинока ли королева, а потом – одинока ли она сама. Странно, но Клэр не чувствовала одиночества. Она ускорила шаги.
Девушка заблудилась в Веллингтон-Арк: она знала, что это рядом с Найтсбридж, потому что они с Майклом часто проходили мимо. Но сейчас она шла как-то по-другому. Клэр два раза неправильно повернула, и потом ей удалось выйти на Парк-лейн, где она прошла мимо больших отелей с одной стороны и Гайд-парка. Когда Клэр наконец добралась до Оксфорд-стрит, окончательно вымоталась. Девушка снова взглянула на карту. Она просто не могла дойти до Чемберли-террэс, хотя и намеревалась. Ей вдруг показалось, что брюки сидят на ней немного свободнее, чем на прошлой неделе. Кажется, она похудела. Но дальше она идти не могла. Чувствуя себя виноватой, Клэр поплелась вниз, в метро.
Она вернулась в четыре. Умылась, переоделась, почистила зубы, причесалась, съела кусочек сыра и прилегла. Но не смогла задремать. Вместо этого Клэр достала вязанье. Оно успокаивало, и девушка увлеклась этим занятием. Ее спицы щелкали и щелкали.
Клэр и не заметила, сколько прошло времени, пока она закончила вязание. Она разложила шарф на своей небольшой кровати и с удовольствием его рассматривала. В нем не было ни одной лишней петли. Всякий раз, когда Клэр вязала, ей приходилось что-то исправлять или распускать.
Она всегда стремилась к совершенству, но это было возможно только в очень маленьких вещицах. Когда она оценивала свою жизнь и жизни других, она видела только разочарования, компромиссы, пропущенные петли и скрученную пряжу. Клэр всегда беспокоилась о жизни родителей и их браке. Жизнь ее матери с Джерри была, видимо, еще хуже. Клэр никогда не завидовала Тине или их с Энтони планам. Что касается остальных знакомых – в Тоттенвилле, на работе – мужчин и женщин, у всех, казалось, была ужасная жизнь. Всегда чего-нибудь было слишком много или слишком мало. Даже Мистер Совершенство, который, казалось, имел все – не был доволен своей жизнью.