Кто сказал, что нужно быть абсолютно рациональной всегда и во всем?Роман – приглашение в зимнюю сказку.Анна Хит потеряла веру в любовь после развода. И все, о чем она мечтает, это подарить дочке незабываемое Рождество.Сэм Джекман, звезда Национальной футбольной лиги. Холостяк, живущий легко и беззаботно. Пока не узнает новость, которая меняет его жизнь.Единственное, о чем Сэм может думать – бегство. Он летит в Лондон, где буквально сталкивается с Анной.И пока город сияет огнями, а снежинки искрятся на улицах и площадях, Анна и Сэм чувствуют: эти зимние праздники станут началом чего-то особенного.«Тепло, весело и невероятно романтично». – Холли Мартин, автор бестселлера «Счастье у моря»
Mandy Baggot
WISHING ON A STAR
Copyright © Mandy Baggot, 2022
© Кокта М., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Иллюстрация на переплете Марии Кузьмич
Художественное оформление Радия Фахрутдинова
Моей прекрасной бабушке, которой мне так не хватает,
Кэтлин Фэйрклот (урожденная Джонс)
22 февраля 1929 – 17 марта 2022
– Сэм, ты меня слышишь, чел?
– Расступитесь. Сэм, дружище, это Тим. Ты меня слышишь?
– У него что, шлем треснул? Точно треснул! И голова тоже треснула?
Внутри себя Сэм Джекман улыбался, но он не был уверен, что сигналы из его мозга доходили до губ. Чад, с которым они играли в одной команде, паниковал так, будто он мама Сэма. Но ощущения были и впрямь странными. Как будто… в общем, было больно. Нестерпимо. Он помнил, как бежал к боковой линии, изо всех сил пытаясь вырвать победу для «Бизонов Цинциннати» – своей команды Национальной футбольной лиги, а потом ударился обо что-то. Или, вернее, о кого-то. Он летел по воздуху мимо тысяч людей на трибунах, мимо прожекторов и чирлидеров, которые слились в один поток радужного света, когда он свалился на газон. Вниз головой. И с искрами из глаз.
– Он дышит? – Сэм услышал голос Тима.
– Вы что, сомневаетесь, что он вообще дышит?! – Чад запаниковал еще больше.
– Где врачи?
– Сэм! Очнись, мужик! Открой глаза! – Голос Чада был уже таким громким, что Сэму стало больно.
Внезапно он почувствовал себя опустошенным. Именно так чувствуешь себя, когда не спишь всю ночь из-за завывания сирен под окнами. Это опустошение наваливается на тебя, обволакивает и не дает дышать. Сэм уже лежал на земле, поэтому ему оставалось только не открывать глаза и сдаться…
– Сэм! Сэм! Не смей отрубаться!
– Сэм!
– Тяни, Рути!
– Да тяну я!
– Значит, тяни так, как будто это не елка, а очень колючий Халк в исполнении Марка Руффало. Ой!
Анна Хит выпустила из рук ветки ели, почувствовав, как иголки вонзились ей в ладони через перчатки, словно острые булавки. Дерево было слишком большим, чтобы легко пролезть в проем входной двери их таунхауса в Ричмонде. И если им даже удастся протащить его в гостиную, оно совершенно точно загородит телевизор и камин огромными ветвями. В начале декабря возле их любимого кафе на продажу выставили елки, и в ту секунду, когда Рути остановила взгляд на дереве, которое возвышалось над остальными, Анна уже знала, что будет дальше.
– Это оно, мам! Это Малкольм!
За те тринадцать лет, которые Рути провела в этом мире, Анне так и не удалось донести до нее, что иногда нужно идти на компромисс. Проблема была в том, что у Рути могло появляться по сто желаний на дню, а Анне никогда не хватало сил отказать ей, если эти желания были осуществимы и не грозили ее разорить.
– Мама, у них здесь горячий шоколад трех видов – надо попробовать все!
– Ой, мам, смотри, какой милый плюшевый ослик! Его зовут Ларри. Мы же не можем его оставить здесь, раз мы уже дали ему имя!
Рути вовсе не была избалованной. Просто у нее было расстройство аутистического спектра. И у Анны все еще не укладывался в голове этот диагноз, поставленный два года назад.
– Малкольм очень извиняется. – Голос Рути прозвучал где-то впереди на расстоянии десяти веток.
– Малкольму придется ампутировать несколько конечностей, если он хочет остаться у нас, – ответила Анна, стягивая перчатки и рассматривая покрасневшие руки.
– Мы не можем его расчленить! Он часть
Анна не видела Рути из-за густой кроны «Малкольма», но вполне представляла выражение ее лица. Ее ярко-голубые глаза наверняка бегали из стороны в сторону, как всегда, когда она пыталась сосредоточиться, темные локоны болтались, выбившись из-под зимней шапки, пока Рути прижимала ветки, чтобы дерево точно влезло в дом. Она была такая умная. Лучшая в классе.
Служба тестирования заболеваний аутистического спектра определила ее расстройство как «высокофункциональное»[1]. Но в повседневной жизни Рути с трудом удавалось делать даже простые вещи, и ей больше всего на свете хотелось распрощаться с этим диагнозом, так же, как и ее матери, Анне. Вот только ты не можешь распрощаться с неотъемлемой частью своего ребенка. Анна и Эд совсем не ожидали диагноза РАС, но деваться от этих трех букв было некуда: они изменили их жизнь, завертев ее вокруг необыкновенного ребенка, особенного во всех смыслах этого слова.
– Так, – сказала Анна, выдыхая. – Я готова толкать снова, но ты должна сказать, когда мне остановиться.
Она натянула шапку пониже на темное каре и подумала, что хорошо бы джинсы не сползли, обнажив ее зад перед проезжающими мимо машинами. Ей и впрямь пора было купить новый ремень.
– Хорошо, – отозвалась Рути.
– Уверена, Рути? Потому что в этот раз у меня получится, – сказала Анна. – У меня теперь есть сила Тора и его молота и, надеюсь, меткость Соколиного глаза.
