Александр соскочил с Букефала, передал поводья пажу, ведь только завоеватели имели обыкновение въезжать в город верхом на коне, подошел к Мазею и поднял его, облегченно вздохнув при мысли о том, что не придется осаждать Вавилон, чего он, царь Македонский, больше всего опасался. Александр крепко обнял Мазея, доверительно сказал:
– Мои заботы – о будущем. Выиграв крупную битву, очень важно выиграть мир. Я хочу, чтобы народы видели, что Александр, царь Македонский, – это уверенность!..
Александр взошел на захваченную в сражении при Иссе колесницу великого царя Дария III Кодомана и предложил Мазею подняться вслед за ним.
Мазей несказанно обрадовался такому повороту событий в своей жизни. Больше он уже ничем не был обязан своему дважды позорно бежавшему с поля боя царю Дарию. Он сдавал город городов, цитадель и сокровища, и западный царь торжественно вступал в великий город Востока, город Семирамиды и Навуходоносора.
Подъехавшего к воротам Мардука македонского царя Александра, сопровождаемого сатрапом Вавилона Мазеем, у главных ворот города встречали управитель дворца и высшие чиновники. За воротами в две шеренги стояли копейщики крепостного гарнизона. Оркестр, состоявший из флейтистов, свирельщиков, арфистов и ударников, бряцавших в кимвалы и тамбурины, исполнял музыкальное приветствие.
С предписанными церемониями, обменявшись обязательными любезностями, Александр и Мазей пересели в повозку, называемую колесницей Энлиля – бога ветра и земли, – что должно было напомнить чужеземному владыке о легкости вавилонских колес. Четыре боевые колесницы следовали за македонским царем. Процессия, возглавляемая отрядом конных копейщиков, тронулась по дороге для процессий бога Мардука к Белтису, дворцовому и жреческому кварталу Вавилона.
Александр ехал по широкой дороге, предназначенной для торжественных процессий. И эта дорога, и высокие стены по обеим сторонам напоминали ущелье. Дорога была вымощена большими каменными плитами, и во всю длину ее обрамляли красные кирпичные полосы. Пространство между блестящими каменными плитами было залито черным асфальтом.
Александр обратился к Мазею:
– Какие слова выбиты клинописью на нижней стороне каждой плиты?
– О великий царь, это слова Навуходоносора: «Я, царь Вавилона, сын Набопаласара, царя Вавилона. Вавилонскую дорогу паломников замостил Я для процессии великого владыки Мардука каменными плитами. О Мардук! О великий владыка! Даруй вечную жизнь!»
Царь осмотрелся вокруг: ничего не было видно ни справа, ни слева. С обеих сторон дорогу обрамляли гладкие стены, заканчивающиеся зубцами, между которыми на одинаковом расстоянии друг от друга стояли башни. Внутренняя сторона стен была облицована блестящей глазурованной синей плиткой, и на холодном синем фоне ее грозно вышагивали львы с ярко-желтой гривой и оскаленной пастью и клыками.
– И сколько их здесь? – поинтересовался у Мазея царь, указывая на чудовищ.
– Сто двадцать хищников следят за идущими по дороге, – был ответ.
А со стен башни богини Иштар скалили пасти драконы, рогатые полукрокодилы, полупсы с чешуйчатыми туловищами и огромными птичьими когтями вместо лап.
– А вавилонских драконов, изображенных на плитах, свыше пятисот, – с гордостью пояснил Мазей.
«Почему набожные вавилонские паломники должны были идти по этой дороге? – невольно удивился про себя Александр. – Ведь вавилонская религия, хоть и полна магии, чудес и фантастических существ, отнюдь не религия ужасов».
Но дорога Мардука вызывала именно чувство страха.
И внезапно Александр все понял и восхитился гению зодчих, ее создавших.
Дорога великого бога Мардука служила не просто для процессий паломников, а была и частью оборонительной системы самой крупной крепости, которая когда-либо существовала в мире.
– Эта великая дорога – одно из истинных чудес света! – воскликнул восхищенный Александр.
Что встретил бы враг, решивший захватить Вавилон Навуходоносора? Сначала ему бы пришлось преодолеть широкий ров, в который были бы пущены воды Евфрата. Допустим, это бы удалось!.. Допустим, что враг преодолел и первую, и вторую, и третью линии стен. И вот он оказывается у главных ворот, а преодолев эти ворота, попадает на ровную, вымощенную и заасфальтированную дорогу, ведущую к царскому дворцу. Тогда из бесчисленных отверстий в башнях на него посыпался бы дождь стрел, копий и раскаленных асфальтовых ядер. И не осталось бы ему ни малейшей возможности для бегства. Кроме того, враг оказался бы между стен, наводящих ужас, – львов, взирающих с грозным видом, и скалящих пасти сотен драконов.
Дорога Мардука становилась для неприятеля настоящей дорогой смерти.
Александр по достоинству оценил замысел великого Навуходоносора.
И все-таки Вавилон пал… Пал, хотя стены Навуходоносора продолжали стоять и никто ими так и не овладел…
Перед македонским царем распахнулись главные ворота богини Иштар.
Щиты воинов, отдающих честь новому властелину мира, прикрыли пасти грозных чудовищ на стенах дороги Мардука.
