— До завтра! — И, запустив мотор, Исаак Наумович унесся инспектировать мелкие острова.
— А между прочим, — едва они вернулись к шалашу, начала хвастаться Варя, — поглядите, сколько мы с Марго земляники набрали.
Мальчики увидели почти полный котелок.
— Вот это да! — восхитился Сеня.
— Было бы ещё больше, — сказала Марго, — если бы кто-то из вас её капитально не подавил. Там, на полянке, будто Мамай с ордой по землянике прошел.
— И как же зовут нашего Мамая? — вкрадчивым голосом спросила Варя.
— Известно как: Герасим, — заржал Баск.
— Ну почему как что, так Герасим, — возмутился тот. — Все топтали. А потом, чего прошлое вспоминать. Как доказано наукой, растоптанная земляника не восстанавливается.
— И ещё наукой доказано, — заявила Варя, — что слово Камня Мумуевича должно быть последним.
— Оставь в покое Мумуевича, — как загипнотизированный, взирал на спелые ягоды Павел. — Ты разве не знаешь, Варвара, главное, что доказано наукой: после купания с предшествующим собиранием грибов всегда зверски хочется есть.
Общими усилиями мужская часть Команды отчаянных все-таки уломала рачительную Варвару, и та после длительного сражения уступила: землянику они ели со сгущенкой. Потом все чистили грибы, варили суп и, естественно, ели его, но отчего-то через пару часов, к моменту, когда «необитаемый остров» окутали сумерки, всем снова захотелось есть.
— А давайте картошечку печь, — зазывно произнес Павел.
— Ее с гулькин нос осталось, — сообщила Варя. — Не забывайте, нам ещё тут двое суток торчать.
— Не нагнетай, Варька, — вмешался Баск. — У меня есть с собой леска и крючок. Сделаем удочку. Рыбы наловим.
— Уха-а, — причмокнул губами Павел.
— В общем, Варька, гони картошку, — потребовал Иван.
— По штуке на брата, — подсчитала Варя.
— А чего, только шесть осталось? — Герасиму даже не верилось.
— Нет, чуть больше, — уклончиво отвечала Варя, — но остальное — это неприкосновенный запас.
— Хочешь сберечь до возвращения? — с издевкой осведомился Герасим.
— Ты, конечно, Мумушечка, очень догадливый, но мимо, — ничуть не смутилась Варя. — Картошка нам пригодится для завтрашней ухи, если, конечно, Баск окажется хорошим рыболовом. А если нет, тем более пригодится, чтобы хоть не подохнуть с голода.
Они испекли картошку и съели каждый по одной, лишь раздразнив аппетит. После чего Луна задумчиво проговорил:
— Вы посмотрите. Целый день трудились, чтобы выжить, а в результате я даже как следует не наелся.
— И это при том, что мы ещё кучу всего с собой привезли, — добавила Варя. — Учтите: завтра будет хуже, а уж про послезавтра я вообще молчу.
— Да-а, — протянул Герасим. — Не хотелось бы мне превратиться в первобытного человека. Это что же, всю жизнь посвятить добыванию пищи? Больше ни на что времени не остается.
— Ну, почему, — зевнула Варвара, — ещё остается сон. Чего я и нам желаю. Ой, просто с ног валюсь.
— А с костром что делать? — спросил Иван. — Оставить?
— Да ну, — покачал головой Луна. — За ночь все равно догорит и погаснет. А у нас ещё целых пять спичек есть. Завтра новый разожжем.
Сегодняшний костер ребята заботливо поддерживали в течение всего дня. И, главное, разжигая его, обошлись лишь одной спичкой. Пригодились уроки Бельмондо.
— А я бы не гасил, — придерживался другого мнения Герасим. — Без костра станет совсем темно.
— Да у меня есть фонарик, — объявил Луна.
— И у меня, — сказал Баск.
— Все-таки сжулили, да? — упрекнула их Марго.
— У нас все пацаны фонарики взяли, — признался Баск. — Значит, условия получились равные.
— Во-первых, не все, — возразила Варя. — Мумушка вот не догадался. И Пуаро не взял.
— Тем более, — Луну ничуть не обескуражили её слова. — Если другие пацаны все взяли, а в нашей группе только мы двое, значит, мы в худших условиях. И потом, разве Бельмондо с Карлом хоть словом обмолвились, что фонарики брать нельзя?
Марго молчала.
— Вот именно, — продолжал Павел. — И вообще, хватит нас упрекать. Сама видишь: условия вполне экстремальные.
И он икнул.
— Паша, — похлопала длинными ресницами Варя. — С тобой и Мумушкой любые условия становятся экстремальными.
Когда погасили костер, стало и впрямь совершенно темно. Ребята при свете фонариков Луны и Баска начали забираться в шалаш.
— А вы убеждены, что мы все тут поместимся? — вполз последним Муму.
— Мы с Марго поместились, — поуютней завернулась в одеяло Варя.
— Вы… меня в данном случае не интересуете, — Герасим волновался за собственную судьбу. — Луна, я буду тебе очень признателен, если ты уберешь ногу с моей головы.
— Наоборот, ты убери голову с моей ноги, — посоветовал Павел.
— Некуда, — проворчал Муму. — И вообще, у меня даже так ноги наружу торчат.
— Не надо отращивать такие длинные ноги, — уже засыпая, пробормотала Варвара. — А потом, дождя ведь нет. Ничего твоим драгоценным нижним конечностям не сделается.
— А если я засну и их кто-нибудь местный отъест? — не на шутку встревожился Герасим.
— Разве только действительно ежик, — ответила Варя. — Или какая-нибудь птичка с мышкой. Ничего более крупного здесь не водится. И вообще, дай поспать.
— Правда, Герка, заткнись, — поддержал её Баск.
