Так и было – двадцать минут, девятнадцать с половиной уже, часики-то тикали. И это было славно, очень славно! Коля уже давно заметил, что все важные и срочные дела наваливались обычно до обеда, после обеда же можно уже было особенно не волноваться, писать себе потихоньку очерки без всякой нервотрепки, без беготни.
– Думаю, в буфет! – без раздумий заявил Востриков. – Сегодня четверг – свежее пиво завезти должны бы. Дернули бы по кружке…
Алексей и Левушкин всегда ходили обедать в столовку расположенного рядом стройтреста или вот в лесхозовский буфет. Оба были холостяками, Николай Николаевич жил себе преспокойно один в доставшейся по наследству квартирке, Востриков же с мамой, поэтому домой на обед ходить не любил – мама постоянно доставала с женитьбой.
Третий сотрудник, Варадзе, вот уже неделю как находился на больничном – что-то с ногой. А так и он обедать ходил тоже.
– Пиво – это хорошо. – Николай потянулся на стуле. – Однако очередь. Потом или впопыхах, или с обеда опоздаем. Нехорошо!
– Да, нехорошо, – соглашаясь, кивнул Востриков. – Тогда в столовку, значит…
На столе Варадзе внезапно зазвонил телефон – единственный в кабинете. Разом вздрогнув, коллеги переглянулись – кому трубку брать? Перед самым обедом телефон явно звонил не к добру.
Ближе оказался Востриков, он трубку и поднял:
– Слушаю, редакция… Да, Илья Сергеевич!
Николай Николаевич насторожился – звонил Евстратов, главред.
– Делаю, конечно… Фотографии уже проявил… Левушкин? Кинообзор?
Услыхав такое, Коля часто-часто закивал.
– Пишет, Илья Сергеевич, пишет… Ах, уже должен бы? А… уже написал!
Не дожидаясь, пока Алексей положит трубку, Левушкин быстренько вытащил из ящика стола июньский номер журнала «Огонек», заправил в пишущую машинку чистый лист бумаги и без зазрения совести принялся передирать критическую статью… конечно, не слово в слово, но около того…
«В расхваленном мюзикле Жака Деми „Шербурские зонтики“»…
– Леша, как бы тут лучше… расхваленный?
– Пиши хваленый.
– О!
«В хваленом мюзикле Жака Деми главная героиня вовсе не человек труда, а маленькая буржуазка, мещаночка…»
– Тоже как-то не очень… А, вот – «маленькая буржуазная мещаночка!»
– Эка ты хватанул! Пойду покурю…
– Давай-давай! Травись!
Сам Николай Николаевич не курил и другим не советовал. Вовсе не потому, что берег здоровье, просто в армии он не служил, в стройотряды тоже не ездил – вот и негде было научиться. Плотненький, лысоватый, он выглядел чуть старше своих лет и, в отличие от патлатого дылды Вострикова, всегда стригся аккуратно, под полубокс – так была не слишком заметна предательски начинающаяся лысина, да и вообще имелся в этом какой-то ковбойский шарм, как у Юла Бриннера в «Великолепной семерке». Правда, ковбойских штанов-техасов Левушкин не носил, предпочитая им обычный серый костюм-пару и светлую рубашку без галстука. А иначе как? Вот куда же без пиджака? Куда ключи положить, блокнот, авторучку, расческу? Да мало ли личных вещей у солидного самодостаточного мужчины?
Ага-а… однако пять минут до обеда!
Снова затрезвонил телефон. Чтоб ему пусто было!
– Слушаю, редакция, Левушкин.
– Николай Николаевич! Срочно зайдите к шефу!
Ч-черт! Сходили пообедать… ага…
Звонила секретарь, а не сам шеф – и это был очень плохой знак. Да еще и назвала по имени-отчеству. От всего этого за версту чувствовалась какая-то ужасно неприятная каверза!
Что ж, надо было идти, раз уж вызвали…
Дверь, душный коридор, из курилки доносится разговор:
– …а Василий Иваныч и говорит: «Слушай, Петька…»
В курилке, как всегда, травили анекдоты и ржали, что твои лошади… Может, курить начать? И тоже принимать участие в общем веселье? А что, попробовать можно…
Приемная… старая грымза-секретарь в блузке а-ля сталинский нарком…
– Звал?
– Звал-звал, заходите уже… – Это было сказано громко, а дальше шепотком и с оглядкой: – Из райкома звонили…
Все же к Левушкину все относились неплохо, даже вот секретарь.
Предупредила, молодец. Из райкома… А при чем тут райком? Николай вообще беспартийный, а из комсомола по возрасту уже лет пять как выбыл.
– Илья Сергеевич, можно?
– Заходи-заходи! – Главред Евстратов, тот еще зануда, перестраховщик и хмырь, снял очки и как-то недобро посмотрел на вошедшего.
Евстратов не отличался ни добротою, ни тактом, поговаривали, что в былые времена он даже написал донос на лучшего друга, чтоб увести у него красавицу-жену, но это, опять же, слухи. А так он был у райкомовского начальства на хорошем счету.
– Садись, Николай! – Сделав отдаленно напоминающую улыбку гримасу, главред покачал головой. – Из райкома звонили только что. Есть мнение… – Евстратов со значением постучал карандашом по столу. – Есть мнение, что мы еще слабо освещаем работу нашей славной советской милиции! Особенно в самом низшем ее звене. Согласен?
– Ну-у… в общем, да.
Ага! Давай, с райкомом поспорь, попробуй…
– Так что, Николай, собирайся! Поедешь на неделю в командировку в Озерск!
Ну хоть не во Владивосток, слава богу…
– Напишешь там пару очерков о нашей милиции. Снимки сделаешь, интервью у ветеранов возьмешь…
