- Чушь собачья! - гаркнул он. - Полная чушь! Этот человек - мошенник и шарлатан! Он не знает даже элементарной разницы между верованиями, существовавшими в древнем Египте, и суевериями, которые пришли к нам из средних веков. Никогда в жизни мне еще не доводилось слышать такой невероятной смеси невежества и суеверия.
Кое-как успокоив взбудораженного знатока древности, я присоединился к Пуаро в палатке. Мой маленький друг лукаво посмеивался.
- Теперь мы можем спать спокойно, - радостно объявил он. - Надо хоть немного отдохнуть. Моя голова просто раскалывается от боли. О, мой травяной отвар, где ты?
И, словно в ответ на его молитвы, полог палатки вдруг распахнулся, и на пороге появился Хасан. В руках у него была чашка с каким-то дымящимся пойлом, которую он протянул Пуаро. Это оказался отвар ромашки, без которого маленький бельгиец просто жить не мог. Поблагодарив услужливого Хасана и отказавшись от второй чашки, которую он предложил мне, мы отослали его и снова остались одни. Раздевшись, я какое-то время еще постоял у входа в палатку, наслаждаясь видом бескрайней пустыни.
- Удивительное место, - громко объявил я, - и удивительная работа. Сколько во всем этом очарования! Жить в пустыне, иметь возможность проникнуть в самое сердце древней цивилизации, приподнять завесу тайны...как это восхитительно! Послушайте, Пуаро, неужели вы не чувствуете ..?
Ответа не последовало. Немного раздосадованный, я обернулся. И моя тревога тут же сменилась уверенностью в том, что случилось нечто ужасное Пуаро, упав навзничь на свой тюфяк, корчился в судорогах. Лицо его было искажено гримасой нестерпимой боли. Я бросился к нему, потом вскочил на ноги, выбежал из палатки и стрелой помчался через лагерь к палатке доктора Эймса.
- Доктор! - крикнул я, - Скорее!
- В чем дело? - зевая, спросил высунувшийся из-за полога доктор Эймс. На нем не было ничего, кроме пижамы.
- Мой друг...ему плохо! Он умирает! Настой из ромашки... - прохрипел я, - Задержите Хасана. Он не должен ускользнуть из лагеря.
Мгновенно сообразив, в чем дело, доктор бегом бросился к нашей палатке. Пуаро лежал в том же положении, как я его оставил.
- Невероятно! - воскликнул доктор Эймс. - Похоже на какой-то приступ вы можете сказать, что он пил? - И тут взгляд его упал на пустую чашку из-под отвара. Он взял ее в руки.
- Я не пил его, - послышался вдруг невозмутимый голос Пуаро.
Мы обернулись и застыли от изумления. Пуаро сидел на койке. На лице его играла улыбка.
- Нет, - мягко повторил он, - я его не пил. Улучив момент, пока мой добрый друг Гастингс восторгался красотой ночи, я воспользовался предоставленной мне возможностью и вылил его...только не в горло, а вот в эту маленькую бутылочку. И со временем она отправится в химическую лабораторию на анализ. Нет, - воскликнул он, заметив, что доктор сделал быстрое движение, - нет, дорогой доктор! Вы разумный человек, а, стало быть, понимаете, что сопротивление бессмысленно. Пока Гастингс бегал по лагерю, разыскивая вас, у меня было достаточно времени, чтобы спрятать ее в надежное место. Быстро, Гастингс, хватайте его!
Признаться, я неправильно понял намерения Пуаро. Испугавшись за своего маленького друга, я бросился к нему на помощь, не разгадав замысел доктора. Однако его резкое движение имело своей целью совсем другое. Он молниеносно бросил что-то в рот, и в воздухе сразу же сильно запахло горьким миндалем. Доктор сделал пару неверных шагов и упал ничком.
- Еще одна жертва, - мрачно произнес Пуаро, - слава Богу, последняя. Может быть, так даже лучше. В конце концов, его руки обагрены кровью трех невинных жертв.
- Доктор Эймс?! - не веря собственным ушам, воскликнул я. - А я-то думал, вы считаете, что тут замешаны потусторонние силы!
