Здесь требуется дать некоторые пояснения. По всем признакам, средства оповещения, время оповещения, время сбора офицеров штаба эскадры — все требования и нормативы были выполнены. Примерно такая же схема оповещения сработала по линии оперативного дежурства штаба флота. Первым из командования на корабль около 2 часов прибыл командующий флотом вице-адмирал Пархоменко. Вслед за ним контрадмирал Никольский. Потом примчались начальник штаба флота, член Военного совета ЧФ, начальник Технического управления флота и много других должностных лиц. Конечно, присутствие большинства из них не требовалось — прибыли они «по обычаю», когда случаются на флоте ЧП, с которыми разбирается лично командующий.
Между тем члены Правительственной комиссии, предъявлявшие немалые претензии к последующим действиям врид командира эскадры Николая Никольского, не придали значения такому немаловажному факту, что среди флагманских специалистов эскадры, прибывших на аварийный линкор, отсутствовал самый востребованный в этой ситуации «специалист» — флагманский механик эскадры…
Как выяснится по ходу событий, на аварийный линкор прибыл командир дивизии крейсеров контр-адмирал Лобов с группой офицеров своего штаба и старшими помощниками командиров крейсеров, чья помощь могла потребоваться в процессе действий аварийных партий с этих кораблей по спасению линкора. Так, среди них был старший помощник командира крейсера «Кутузов» капитан 2-го ранга Амбокадзе. Когда же в третьем часу ночи вспомнили о том, что флагманский механик дивизии крейсеров капитан 2-го ранга Бабенко ранее служил на «Новороссийске» в должности командира дивизиона живучести, то специально за ним на Графскую пристань послали катер. Казалось бы, что принимались все возможные меры, чтобы в борьбе за спасение линкора и его команды были задействованы самые грамотные специалисты флота… И об этом отдельно пойдет речь.
