– Все десять дней я держался на тех объедках, которые оставлял мне мегалозавр. Спал я в трюме возле него, – вспоминал Теодор, качая головой. – В последнее утро, когда мы стояли в доке, меня застукали таможенники. У меня не было при себе ничего, никаких документов. Тогда тот джентльмен и его милая жена заплатили кучу денег, чтобы мне сделали какие-нибудь документы, иначе мне грозили обратная дорога домой и отцовская взбучка. Вот так я остался в Америке, и у меня началась новая жизнь.
– Почему он заплатил таможенникам? – удивился Ламберт.
– Очевидно, он знал о моем присутствии на борту – он приносил мегалозавру хорошее вареное мясо из камбуза[11], поняв, что я тоже его ем. Должен заметить, о консервах не было и речи.
– А он знал, кто ты такой?
– Да, он прекрасно это знал. Я спас его годом раньше, и он в ответ выручил меня. Он говорил, что наши пути пересеклись по велению судьбы, мы должны были встретиться, и поэтому он должен передать мне что-то важное – тот самый сверкающий камень, который носил на шее.
– Неужели он вот так, с готовностью, отдал свой камень какому-то приблудному мальчишке?! – Ламберт от удивления даже втянул воздух сквозь стиснутые зубы. – Он вообще знал ему цену?
– Он почти никогда не говорил со мной об этом. Только о том, что я должен уважать камень и завров, которых встречу в своей жизни. Еще он сказал, что однажды камень позовет меня, и тогда я пойму, зачем он мне. А я просто был зачарован его красотой и тем, как он уже изменил мою жизнь. Изменил так, как я не мог и предположить. Через несколько лет я вставил камень в рукоятку ножа и с тех пор никогда не расстаюсь с ним.
– Потрясающе! – пробормотал Ламберт. – А что случилось с тем джентльменом?
Теодор печально вздохнул:
– Сидней стал мне дороже родного отца. Он был для меня всем, как и его жена Банти.
Ламберт поспешно отодвинулся от огня, и его лицо оказалось в тени.
– Барбара и Сидней Браунли, – пробормотал он. – Банти, милая, милая Банти – как это грустно! Я был знаком с ней лишь неделю, как и с Франклином и Грейс. Теперь я понимаю, Теодор, почему ты был так привязан к ней. Кому еще ты рассказывал свою историю?
– Никому, даже Франклину. – Теодор опустил голову.
– Хорошо, – кивнул Ламберт. – Я имею в виду – кто может тебя понять, кроме меня?
К рассвету Хейтер, Эш и Бишоп добыли одиннадцать превосходных желез тритопсов с двенадцати туш. Один из тираннов в ярости оторвал голову жертвы, изувечив ее шею. От железы остался полусъеденный кусок. Следы когтей и зубов двух разных тираннов запутают картину, и будет трудно понять, кто убил завров. При этом следы лезвий ножей, которыми работали люди, в этом кровавом месиве были практически не заметны. Молниеносные ночные атаки тираннов застигали тритопсов врасплох: они не успевали дать отпор хищникам или убежать и погибали на том месте, где расположились на ночевку. Подручные Хейтера проволокли по месту кровавого пира тяжелые ветви, скрывая все следы. Поскольку каждое новое нападение проходило в милях от предыдущего, никто не догадывался, что эти случаи как-то связаны между собой.
Хейтера так и подмывало спросить у Доктора, как же тот ухитрялся так эффективно держать под контролем тираннов и что же он скрывал за темными стеклами очков. Доктор всегда отдавал приказы вежливо и четко; каждая охота проходила с военной точностью. Хейтер пристально наблюдал за Доктором и видел, что тот держался уверенно и властно. Это заставляло людей и завров подчиняться ему. Но что именно делал Доктор с заврами-убийцами, было непонятно. Он не отдавал никаких команд – лишь направлял луч фонарика на свой глаз. Хейтеру было ясно, что, после того как Доктор завладевал вниманием тираннов, они точно знали, что от них требуется.
Когда поезд, негромко стуча колесами, двинулся в обратный путь, в свое опустевшее укрытие, на небе уже засветилась слабая полоска близкого рассвета. Хейтер смыл с рук кровь, вытерся полотенцем и прошел в соседний вагон к человеку, которого неожиданно зауважал.
– Благодарю вас, – сказал Хейтер, – это было как раз то, чего мне так долго не хватало.
– Чего же вам не хватало, мистер Хейтер? – поинтересовался Доктор.
– Ну, понимаете, настоящей грязной работы – охоты с прекрасно обученными тираннами.
– Спасибо, мистер Хейтер, – кивнул Доктор. – Я знаю, что вы редко говорите комплименты. Еще я знаю, что вы хотите задать мне какие-то вопросы.
– Да, вы угадали, – признался Хейтер. – Надеюсь, вы сможете мне помочь. Видите ли, у меня был когда-то тиранн – черный карликовый, с острова Флорес. Я думал, что держу его под полным контролем, даже заказал специальное седло. Печально, но его увели.
