— Основная проблема — свертываемость крови, — задумчиво проговорил оставшийся Райин. — Если ножом ударили достаточно сильно и, как утверждал граф Стархазский, не смертельно, то это все равно ничего бы не изменило. Граф Сторн очень быстро бы истек кровью. Это была бы основная проблема. Тут даже молоко не помогло бы нейтрализовать действие яда. Он бы истек кровью раньше.
Наташа пожала плечами.
— Все равно не понимаю в чем тут смысл. Почему нельзя было просто убить ножом?
— Возможно для того, чтобы граф Стархазский кинулся на помощь и достал нож? — предположил Райин.
— Гм… ну допустим. И что этим убийца добивался? Можно же нанести смертельную рану, от которой умирают не сразу.
— Это если он опытен. И потом, из смертельной раны граф не стал бы вынимать нож. А вот если рана выглядит не опасной…
— О… Гм… Эм… — Наташа застыла. — А знаете… в этом что-то есть. Осталось только окончательно убедиться. Чарлен?
— Все договоренности в силе. И чем больше я вас слушаю, тем больше убеждаюсь в разумности ваших выводов. Госпожа Наташа, примите мое восхищение. — Чарлен вдруг встал и склонил голову, разве что каблуками не щелкнул.
— Я что-то пропустил? — в комнату вошел Ерил.
— Выражаю восхищение госпоже Наташа. Она очень четко разложила как и зачем произошло убийство. Верю, что ей по силам ответить на вопрос «кто».
— Вот оно как? И что я пропустил?
— На самом деле догадалась не я, Чарлен мне льстит, тут заслуга доктора Райина Шортса. Просто мне непонятно было зачем нужно мазать нож ядом.
— Что бы гарантировано убить, конечно.
— А что, убить вот этим вот ножом какая-то проблема? Без яда.
— Значит хотели убить не сразу, а чтобы граф застал друга еще живым и бросился ему на помощь, — пожал плечами Ерил.
— О, — Теперь Наташа уже другими глазами взглянула на Ерила. — А вы умеете соображать. Восхищена, честное слово.
— По-моему все очевидно тут, — не принял похвалу Ерил. — Любой, у кого есть что-то между ушей пришел бы к столь очевидному выводу.
— Ерил! — прорычал Чарлен. — Имейте уважением к нашим гостям!
— Как скажете, наследник, как скажете. Итак, теперь, когда вы едва не вызвали нервный срыв у моей сестры чем еще нас обрадуете?
— Обрадуем-обрадуем, — зловеще пообещала Наташа. — Нам нужно осмотреть тело графа Сторна, чтобы сделать заключение по ране.
— Вы сейчас серьезно? Чарлен, ты позволишь?
— Не только позволю, но и сам пойду. Если моего отца убил не граф Стархазский, а тут я склонен верить госпоже Наташе, то я хочу, чтобы этот убийца был найден. Если для этого нужно будет позволить осмотреть тело отца — я это сделаю.
— А вы не думаете, что об это нужно спросить графиню? Все-таки в данный момент она исполняет обязанности графа.
— Не вы ли говорили о нервном срыве у матушки? Хотите её еще раз потревожить в ее положении? Какое-то странное у вас представление о заботе. К тому же… Господин Ерил, через два месяца я стану совершеннолетним и стану полномочным графом Сторном. Вы серьезно полагаете, что сейчас я не могу принять решения без совета матушки, а через два месяца я резко поумнею?
Ерил явно собрался много чего еще сказать, но резко замолчал и махнул рукой.
— Ты будущий граф и позор на тебе будет. Только сестре не смей говорить об этом.
— Я разберусь с матушкой без ваших советов, дорогой дядюшка.
Семейный склеп Сторнов располагался в глубине небольшой тисовой аллеи, что для тесного средневекового города, окруженного крепостной стеной, говорило о многом. Хотя какая аллея, так десяток деревьев, каменная ограда, которая заканчивалась запирающейся решеткой, после которой продолжалась дальше. Дворецкий, явно недовольный, но не рискнувший ничего говорить будущему графу, отпер решетку и пропустил всех внутрь своеобразного колодца, внутри которого по окружности все было выложено камнем, а в центре располагалась круглая клумба с каким-то красивым деревом с необычными фиолетово-зелеными листьями и белыми цветами.
Заметив интерес Наташи, Чарлен пояснил:
— Агария… дерево памяти. Считается, что оно символизирует память об умерших. Уникально тем, что оно цветет круглый год. Цветы не опадают даже зимой… вечноцветущее, как память о предках… Такие деревья принято сажать у склепов.
— Красивое дерево, — согласилась Наташа. — Спасибо…
Сам склеп располагался сразу за деревом и внешним видом напоминал грот, закрытый массивной дубовой дверью. Дворецкий еще раз глянул на Чарлена, вздохнул и вставил в замок ключ. Открыл.
— Значит так, — заглянув внутрь грота, где в глубину уходила каменная лестница, Наташа начала распоряжаться. — Всей толпой туда не полезем… Неприлично как-то… и неудобно. Полагаю меня, врачей… Чарлен?
— Я с вами. Я не могу позволить посторонним быть в семейном склепе без присмотра.
Чарлен явно нервничал, потому Наташа только кивнула.
— Значит нас четверых будет достаточно. Чарлен… там тяжело будет отодвинуть камень?
— Нет. Большой силы не нужно.
— Хорошо. Факелы?
