— Настало время Метону направить стопы свои на Форум и, облаченному в тогу, взойти вместе со мной в храм Юпитера для определения воли богов.
Я огляделся по сторонам и заметил, что Марк Целий ушел.
Гости разошлись, пожелав всего хорошего. Под руководством Вифании и Менении кухонные рабыни принялись убирать со столов и складывать остатки пищи в специальные кувшины. Оставшимся рабам Экон приказал навести повсюду чистоту и приготовился к выходу. Никогда римлянину не добиться уважения на Форуме, если у него нет свиты — чем длиннее свита, тем больше уважение, а, как говорит Цицерон, раб занимает столько же места, сколько и гражданин. Наша свита будет маленькой, но впечатляющей, с самим Руфом во главе. Муммий с Аполлонием заявили, что тоже будут сопровождать нас. Дополнят процессию несколько граждан и свободных людей, связанных с Эконом узами взаимных обязательств.
По узкой дорожке мы спустились к выходу на Субуру, где нас ожидали взятые внаем носилки. Диану оставили дома (благодаря Менении она не особенно протестовала), и я сел вместе с Вифанией, Экон поехал с Мененией, а Метон — в передних носилках, вместе с Руфом. Марку Муммию места не оставалось, я пролепетал какие-то извинения, но он отклонил их, заявив, что, пока у него целы ноги, он никогда не согласится ехать на спинах рабов. За этим последовал рассказ о невероятных дистанциях, пройденных пешком во время военных походов; Муммий утверждал, что способен пройти шестьдесят миль за день по скалистой местности в полном вооружении.
Мы расположились в носилках и поплыли над толпой. Носильщики вынесли нас на Субуру, а свита следовала позади.
Некоторое время Вифания молчала, рассматривая лавки торговцев и приглядываясь к ценам. Она скучает по суматохе большого города, решил я.
— Все прошло хорошо, — сказала она наконец.
— Да.
— Угощение было великолепным.
— Да. Даже по нашим меркам, ведь Конгрион, что ни говори, развратил нас.
— И с желтым навесом превосходно придумано.
— Да, солнце сегодня печет.
— И в носилках ехать забавно.
— Одно удовольствие, — согласился я. Для такой непринужденной беседы у Вифании был слишком мягкий голос, и лицо ее оставалось задумчивым, пока она взглядом провожала людей, прогуливающихся по Субуре.
— Я видела, что наша соседка, Клавдия, тоже приходила.
— Она не говорила с тобой?
— Нет.
— Ну да, ей пришлось скоро уйти. Она сделала ошибку — привела с собой своего кузена Мания. Он решил поругаться и устроить сцену, но закончилась она для него достаточно печально. Ты видела?
— Нет, я, должно быть, находилась в кухне. Но я потом услышала, что произошло. Экон сказал, что он сам себя опозорил. Он и в самом деле запихивал себе еду под тогу?
— Боюсь, что да.
— Что за нелепость! Он ведь богат, как Красс.
— Ты преувеличиваешь, но я сомневаюсь, что ему приходится голодать. Эти сельские Клавдии — своеобразные чудаки. Они такие жадные и упрямые…
«Даже в Клавдии есть что-то от них, — подумал я, — с ее пристрастием к экономии».
— И кто-то еще приходил к нам…
— Да?
— Тот самый молодой человек, что приезжал недавно в поместье. Тот, который убеждал тебя принять у себя Катилину. Такой красивый молодой человек.
— Марк Целий.
— Да. Хотя мне не удалось с ним поговорить.
Я постарался не улыбнуться.
— Да, Вифания, я понимаю, что ты жалеешь об упущенной возможности очаровать такого мужчину.
Она повернула ко мне свое лицо и так и обдала меня холодом.
— Муж, ты и вправду считаешь, что я думаю только об этом? Что Марк Целий делал у нас в доме?
Кожа на ее лице натянулась, словно узкая одежда, а глаза тревожно заблестели. Она не рассердилась, она испугалась.
— Вифания! — Я протянул руку и попытался обнять ее, но она вздрогнула от моего прикосновения.
— Не обращайся со мной как с рабыней. Скажи, зачем он пришел на день рождения Метона? Что ему нужно от тебя?
— Ну хорошо. Он пришел, чтобы, как он сказал, принести извинения со стороны Цицерона — тот не может присутствовать на нашем празднике.
— Он что-нибудь еще просил у тебя?
Пока я колебался с ответом, глаза Вифании так и разгорелись.
— Я так и знала! Что ему нужно на этот раз? Это опять связано с Катилиной?
— Вифания, я прямо сказал Целию, что мое обязательство по отношению к Цицерону выполнено.
— И этот ответ удовлетворил его?
Я снова замялся. Огонь в ее глазах разгорелся сильнее.
— Я предчувствовала! Опять волнения!
— Не обязательно, Вифания.
— Как ты можешь так говорить! Ты знаешь, как я беспокоилась с тех пор, когда Диана нашла то мертвое тело? Я не хочу, чтобы это продолжалось!
— Тогда мы, вероятно, должны выполнить то, что требует от нас Целий.
— Нет!
— Да! Удовлетворить его требования — кого бы он ни представлял, Катилину или Цицерона, — или…
До меня впервые дошло, что Целий мог представлять и другую партию.
— Не нужно иметь с ним никаких дел, — настаивала Вифания.
— Он просит немногого.
— Пока, но вскоре дело зайдет слишком далеко. Когда мы оставили город, ты обещал мне, что ничего подобного не будет.
— Я и сам хотел избавиться от подобных приключений. Но все это преследует меня.
