— Могу. Я написала письмо медицинскому инспектору министерства внутренних дел, потом встретилась с ним. Если хотите, можете позвонить ему прямо сейчас; там есть телефон. Когда я пришла к нему узнать результаты анализа, он сказал, что с двумя стрелками полный порядок: как он выразился, они девственно чисты — понимайте как хотите. На третьей были обнаружены следы кураре; он сказал, что хотел бы оставить ее у себя для дополнительного обследования, и я не нашла причин для отказа. Я принесла назад два безопасных дротика. Вот они. Он даже прокипятил их и стерилизовал. — Голос Джудит наполнился усталостью и горечью. — Как ужасно сидеть и разговаривать о яде, зная, что Бендер умер от него! И Гай… Гай тоже мертв. Каждый раз, когда я вспоминаю о них, я начинаю сама сходить с ума. И если вы думаете, что Бендера убила я…
С нерешительным видом Мастерс взял один дротик, посмотрел на Джудит, положил дротик обратно на стол и с каким-то отчаянием посмотрел на копья на стене.
— Бессмыслица какая-то.
Г, М. увидел, что Джудит зачарованно смотрит на драгоценности на столе. Он что-то проворчал и придвинул их поближе к девушке.
— Я не знаю, Мастерс, — ответил он. — Похоже, мы в тупике. Вызови своих экспертов, пусть проверят остальное находящееся здесь оружие. Но чем больше я смотрю на проклятые дротики и думаю о твоих проклятых теориях, тем больше я склоняюсь к моему первоначальному заключению. Я имею в виду записную книжку. Я имею в виду пергаментный свиток. Ты сказал, что первое — плод моего воображения, а второе — мистификация. Но они являются ключами к нашему делу. — Он посмотрел на сэра Джорджа: — Я забыл кое-что спросить. Вы показали надпись на пергаменте экспертам в Британском музее?
— Я телеграфировал ее текст нужному человеку. Его зовут Беллоуз. Если он ничего не найдет, то и никто не сможет. Но он живет довольно далеко от Лондона, где-то в Дорсете. Может пройти пара дней, прежде чем мы получим ответ. Кроме того, в ученых кругах Беллоуз знаменит тем, что любит пошутить… Почему бы не забыть на некоторое время о Бендере и не заняться Гаем?
Джудит вспыхнула:
— Вот именно! Кому нужен ваш Бендер? Вы только и знаете, что обсуждать, как было совершено это или как было совершено то… Вам неинтересно думать о том, кто убил Гая, потому что его убили таким обычным предметом, как… — Она готова была расплакаться. Она указала на драгоценности. — Алан мне о них говорил. Была бы моя воля, я бы выбросила их в мусорное ведро. Гай умер, когда пошел за ними. Почему вы не спрашиваете меня о том, что произошло прошлой ночью?
— Хорошо, если уж вам так хочется, — терпеливо согласился Г. М. — После того как вы пошли спать, вы слышали какой-нибудь подозрительный шум или что-нибудь еще?
— Нет.
— Видели свет? Кто-нибудь ходил но коридору?
— Нет. Я так устала за вечер, что сразу уснула, и проснулась, только когда услышала звуки борьбы, доносящиеся снизу.
— Ясно. Вот и все; о чем я еще могу спросить? Если мы хотим напасть на след убийцы, нам придется анализировать, как он действовал при включенном свете и на виду у свидетелей. Так что вернемся к Бендеру. Если хотите, против воли, но все же вернемся. Не носил ли он с собой записную книжку? Вы не замечали?
Джудит отбросила волосы на спину.
— Я… я не знаю! Не помню. Никогда не обращала на него особого внимания. Он… — Она вздрогнула, когда в комнату, словно бомба, ворвался Алан.
— Г. М., вы просили меня привести Изабеллу. Придется немного подождать. — Он был раздражен. — Она еще очень слаба, и Арнольд говорит, что ее нельзя беспокоить. Так, задание я выполнил. Дальше! Черт побери, Джудит, что за бред? Тебя обвиняют в краже моих дротиков?
— Алан, успокойся. — Джудит улыбнулась. — Все в порядке. Я оправдана. Или буду оправдана, как только мистер Мастерс сделает телефонный звонок. Они ничего не хотят знать о Гае. Они только и делают, что расспрашивают меня о каких-то записных книжках.
Мантлинг где шел, там и застыл.
— Записных книжках? Каких записных книжках?
— Мне уже надоело изображать из себя попугая, — сказал Г. М. Он с мрачным видом пытался приладить к пиджаку сапфировую булавку, — но все же повторю еще раз. Полагаю, вы не видели у Бендера записную книжку? Нет? Я так и думал.
— Я не… Видел, черт меня побери! — неожиданно сказал Мантлинг. Он с подозрением посмотрел на Г. М., и его вид, казалось, его успокоил. — Видел я у него записную книжку. Большая, в кожаном переплете, с выбитыми на нем инициалами Бендера. Вчера ночью, когда он переодевался к ужину, она лежала на столе у него в комнате.
— Продолжайте! Продолжайте!
