Загадка Красной вдовы полностью

Испугалась ли я? Я чуть с ума не сошла от страха. Я чувствовала себя как кролик, которого загнали в угол. У меня в буквальном смысле земля ушла из-под ног, и я опустилась на колени у стены. Я думала, что он идет за мной. Он не заметил меня, хотя и прошел всего в нескольких ярдах. Когда он закрывал дверь своей комнаты, я снова увидела его лицо. Он улыбался. Я слышала, как он сказал, будто обращаясь ко мне: «С ним все кончено». Вот последнее, что я видела или слышала, джентльмены. Я не помню, как попала в свою комнату, но, очевидно, без посторонней помощи. Потому что, понимаете, я ведь жива.

Изабелла устало откинулась на спинку стула. Ее дыхание прерывалось. Она выглядела так, будто с облегчением бы расплакалась, но не может. Г. М. внимательно смотрел на нее, сложив руки на животе.

— Мастерс, — сказал он бесцветным голосом, — сбегайте наверх, поглядите на тот ящик.

Изабелла горящими глазами смотрела на Мастерса, спешащего прочь. У него самого лицо было белее мела.

— Вы верите, что те вещи действительно там, сэр Генри? — спросил она.

Г. М. задумчиво кивнул:

— Да, мадам. Я вполне уверен, что они там есть, и, может, кое-что другое. — Он повернулся; — Пелем, у вас есть какие-нибудь вопросы к мисс Изабелле?

— Дружище Мерривейл… — сказал Пелем и прочистил горло. Он казался невозмутимым. Он не был невозмутимым. — Дружище Мерривейл, это ваша епархия, не моя. Здесь дело полиции. На данный момент у меня вопросов нет.

— Хорошо. Мадам, я хочу задать всего один вопрос. Скажите, вы подозревали, что ваш племянник виновен, еще до того, как вы увидели его вчера ночью? Вы считали его сумасшедшим? И когда вы увидели, как он выходит из комнаты, вы ужаснулись, но не удивились?

— Да. Теперь я могу с чистой совестью признать это.

Г. М. покрутил большими пальцами.

— Я так и думал. Вы дали показания в присутствии четырех свидетелей; но, возможно — и даже скорее всего, — вам еще не раз придется повторить ваши слова, если Мастерс найдет улики. Смогли бы вы повторить их на коронерском суде? Со свидетельской трибуны в Олд-Бейли?

— Господи, нет! Я ни за что не расскажу это снова! Я…

— Но вы говорили правду?

— Да, и мне необходимо было рассказать вам все. Теперь вы знаете. Вы обещали, что ничего плохого с Аланом не случится. Зачем я должна повторять то, что рассказала?

— Хм. Не все так просто.

Изабелла недоуменно уставилась на него:

— Вы что, арестуете его?.. То есть его же не заберут, как обыкновенного преступника?..

Распахнулась дверь. На лице Мастерса Терлейн увидел ликование. Близился конец охоты. Инспектор нес большой носовой платок, в который были завернуты металлические предметы. Изабелла вздрогнула и отвернулась.

— Все здесь, сэр, — хриплым голосом сказал Мастерс. — В том ящике было все. Теперь он у нас в руках.

Он начал разворачивать платок. На столе по очереди появились: большой нож с двусторонней заточкой, со следами того, что им убили собаку; черная кожаная записная книжка; небольшой закупоренный пузырек; никелированная фляжка. Г. М. с помощью платка открыл пузырек и понюхал содержимое.

— Цианистый калий, — проворчал он. — Набор маньяка. Все, что нужно для убийства, — под рукой. Он, я полагаю, запасся на всякий случай. — Г. М. взял фляжку, отвинтил пробку и снова понюхал. — Шерри-бренди; примерно треть объема. Ничего не скажу, кроме того, что запах шерри-бренди хорошо перебивает запах цианистого калия — запах горького миндаля.

Записная книжка была той разновидности, которая называется «с отрывными листами». Из нее и вправду все листы были вырваны. На никелированных кольцах оставалась только пара обрывков бумаги. Г. М. долго разглядывал книжку, поворачивая и так и этак. Затем он глубоко вздохнул и посмотрел на Мастерса:

— Ну, сынок? Твой ход. Я пока не собираюсь вмешиваться и мешать вам работать. Что будете делать?

— Я могу сделать только одно, сэр. Нетрудно догадаться что. Конечно, у меня еще нет ордера, но я хочу узнать у лорда Мантлинга…

— Так узнай. — Г. М. торжественно кивнул. — Он стоит у тебя за спиной.

Мантлинг стоял в дверном проеме. Он удивленно переводил взгляд с Г. М. на Мастерса и обратно. Рядом с ним стоял Карстерс. Джудит крепко держала брата за руку.

— Что здесь… — выпалил Мантлинг. Его лицо приобрело цвет красной глины. Он обвел глазами комнату. — Что… Шортер сказал, что видел, как вы бежали по лестнице в мою комнату. — Он неожиданно ткнул пальцем в направлении стола. — Где вы взяли… это?

— В вашей комнате, сэр, — веско сказал Мастерс. — Знакомы вам данные предметы?

— Мой нож! — воскликнул Мантлинг и замолк. Он не мог продолжать. — В моей комнате? Где?

— В нижнем ящике комода, сэр. Я повторяю…

— Но я не пользуюсь… нижний ящик комода? — воскликнул Мантлинг. Его огромные кулаки сжались и снова разжались. — Но я им не пользуюсь, говорю вам! Я им не пользуюсь. Он плохо выдвигается. Он заедает. Ты же знаешь, что он заедает, — обратился он к Джудит с яростной, но в то же время молящей настойчивостью. — Он заедает, разве нет? Скажи им! Я им не пользуюсь. Я…

Мастерс поднял руку: