— Нет, сэр, в этом нет необходимости. Констебль Раджмэн, которою я привел с собой, сейчас помогает поднять тело наверх.
Впереди показалась сторожка и ворота, и Роджер остановился.
— До свидания, инспектор. Мы ведь снова здесь увидимся?
— Да, сэр. Я должен буду прийти по поводу сейфа. Не думаю, что мы там что-нибудь найдем, а для меня это десять миль по жаре на велосипеде, но что поделать! — Он невесело засмеялся и пошел дальше.
Роджер и Алек повернули назад и медленно пошли к дому.
— Значит, миссис Плант была последней, кто видел его живым, — задумчиво произнес Роджер. — Стало быть, она останется и должна явиться на предварительное слушание. Остальные, полагаю, уедут после полудня. Который час?
Алек взглянул на ручные часы.
— Всего лишь половина двенадцатого.
— Подумать только! Все произошло за каких-нибудь два часа! Ну и ну! Послушай, Алек, пойдем со мной. Раз тело убрали, если нам повезет, дорога свободна!
— Что ты теперь собираешься делать? — с интересом спросил Алек.
— Обследовать библиотеку.
— О-о!.. Зачем?
Впервые в жизни Роджером овладело странное нежелание говорить. Он нервозно кашлянул… помолчал, а когда наконец заговорил, голос его был подчеркнуто мрачным.
— Видишь ли, — медленно, осторожно подбирая слова, заговорил Роджер, — есть одна деталь, на которую, похоже, никто не обратил внимания. Но она поражает меня все больше и больше. Должен сказать прямо: дело довольно страшное. Это вопрос, на который, честно говоря, я боюсь найти ответ.
— К чему ты клонишь? — с недоумением и замешательством спросил Алек.
Роджер снова заколебался.
— Послушай! — сказал он вдруг. — Если бы ты собирался застрелиться, как бы ты это сделал? Разве не таким вот образом?
Он поднял руку и направил воображаемый револьвер в висок, выше правой брови.
Алек повторил его жест.
— Гм! Да, наверное. Похоже, это естественно…
— Абсолютно верно, — медленно произнес Роджер. — Тогда какого черта рана находится как раз посередине лба?
Алек вздрогнул, и его широкое добродушное лицо слегка побледнело.
— О господи! — воскликнул он испуганно. — Что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что сказал, — ответил Роджер. — Почему Стэнуорт изо всех сил старался убить себя таким удивительно трудным образом? Разве ты не понимаешь, что я имею в виду? Ты не видишь, что это неестественно?
Алек пристально смотрел вдоль дороги.
— В самом деле, — пробормотал он. — Но ведь Стэнуорт застрелился, верно?
— О да, конечно! — ответил Роджер, но в его голосе не было уверенности. — Одного я не могу понять. Почему он проделал это таким невероятным способом? Вообще говоря, манипулировать револьвером нелегко, а поза, которую он избрал, крайне неудобна, ибо для такого выстрела ему нужно было скрутить запястье! Попробуй направить указательный палец прямо на середину своего лба, и поймешь, что я имею в виду.
Роджер сопровождал свои слова действиями, и напряженность позы не вызывала никакого сомнения. Алек внимательно следил за ним.
— Да, это в самом деле выглядит неестественно, признал он.
— Так и есть! Чертовски ненатурально! И ты видел, откуда доктор извлек пулю? Почти из самого затылка. Это значит, что револьвер должен был находиться точно перпендикулярно линии лба. Попробуй и увидишь, как это трудно! Можно локоть вывихнуть.
Алек скопировал движение Роджера.
— Ты прав, — с интересом констатировал он. — Это действительно неудобно.
— Настолько неудобно, что почти невероятно. Тем не менее это факт!
— От фактов не уйдешь, — мудро изрек Алек.
— Нет, конечно, но их можно объяснить. Это же какая-то дьявольщина, но я не вижу, как объяснить очевидный факт!
— В чем дело, что с тобой? — с интересом спросил Алек. — Ты же и сам чертовски загадочен.
— Я? Как вам это нравится?! Это не я загадочен. Загадочно все остальное — факты… люди… Послушай, давай найдем где-нибудь местечко, посидим и постараемся разобраться. Я что-то теряю способность соображать, и мне это совсем не нравится.
Роджер направился в конец газона, где под высоким кедром стояло несколько садовых кресел и с ходу бросился в одно из них. Алек последовал его примеру, но с большей осторожностью. Алек был широкоплечим, рослым парнем, и ему уже приходилось нарываться на неприятности с садовыми креслами.
— Продолжай! — сказал он, выуживая из кармана свою трубку. — Ты меня заинтересовал.
Роджер был не прочь продолжить свои рассуждения.
— Так вот, прежде всего давай обратимся к человеческому фактору. Не показалось ли тебе поведение четырех человек в течение последних четырех часов по крайней мере примечательным, если не сказать странным?
— Нет, — честно ответил Алек. — Не показалось. Два человека, пожалуй, вели себя странно. Ну а кто же остальные двое?
— По-моему, один из них дворецкий. Он не выглядел особо огорченным смертью мистера Стэнуорта, верно? Правда, нечего было и ждать выражения сильных эмоций от этакой неуклюжей громадины. Но хотя бы какие-то чувства!
— Да уж… огорчения не было заметно, — согласился Алек.
