— Да, — усмехнулся молодой бог, и сам чувствовавший, что Бартиндар себя исчерпал. — Не думаю, чтобы Жнецы со шкатулками ходили в гости к Гургасу косяками. Кроме того, Жемчужин Желания у нас больше нет.
— Кстати, — небрежно бросил Кэлер, закидывая на плечо походную сумку и умащивая рядом гитару. — Если ты еще не передумал продавать поместье, я готов выступить покупателем.
— Понравились яблоки? — подколол принца Элегор.
— И яблоки недурны, — охотно согласился бог. — И русалки, да и сам мир мне по нраву. Я с Риком словечком переброшусь, есть, небось, способ снять пелену неприятия, даже если ее накладывал Жнец. Пусть обмозгует.
Эта дама может уже сама выбирать, на кого ей производить впечатление.
Бранитесь — только осторожно.
Но вы, соперники в любви,
Живите дружно, если можно!
Поверьте мне, друзья мои:
Кому судьбою непременной
Девичье сердце суждено,
Тот будет мил назло вселенной;
Сердиться глупо и смешно.
Когда завершился Семейный Совет, и с Олонеза исчезли все дорогие, но чрезвычайно шумные в большинстве своем родственники, Элия устало опустилась в кресло. Она прищелкнула пальцами. Яркая вспышка мелькнула на фоне темного дерева и бронзового декора неплотно прикрытых дверей. Сразу же один из каминов, тот, у которого находилось кресло богини, запылал поярче, угли в остальных потухли, со всех столов исчез мусор, кресла и диваны встали ровнее, обивка разгладилась. На руку принцессы приземлился крошечный волшебный управляющий, чьими стараниями был наведен порядок.
— Звали, хозяйка? — зазвенел тоненький мелодичный голосок, нисколько не похожий на слышанный Джеем и Риком баритон.
— Да, Зифф, — кивнула богиня. — Спасибо, мой предусмотрительный дружок, за то, что осыпал комнату сильфовой пыльцой.
— Я подумал, повелительница, что вам бы хотелось поговорить без помех, — надулся от гордости малыш и затанцевал на ладони принцессы, взмахивая для равновесия крылышками. — А моя золотая пыльца лучше любого чародейского круга скроет все от чужих ушей и глаз.
— Ты молодец, — похвалила сильфа Элия, и Зифф радостно рассмеялся, подлетел к лицу богини, нежно пощекотал крылышками щеку хозяйки и спросил: — Угодно ли моей повелительнице что-нибудь еще?
— Мне нужно покинуть Олонез, дружок, я вновь оставляю свои владения на твое попечение, — сказала принцесса.
— Уже? — опечалился Зифф, и его сверкающие радугой цветные крылышки померкли до чернильно-синих и изумрудно-зеленых тонов. — Но вы гостили так недолго…
— Будь твоя воля, Зифф, я пребывала бы в Измиане никак не меньше пары сотен лет в каждый из визитов, — рассмеялась Элия, знакомая с тем, что живущие неимоверно долго сильфы считают сколько-нибудь достойным сроком.
— Я буду скучать, — признался малютка, порхая у головы принцессы и путаясь крылышками в ее волосах. Магическое создание скорбело совершенно искренне.
Духи воздуха не знают любви, беспечным существам чужды горести и возвышенные порывы чувств. Но сила обаяния Богини Любви была столь велика, что, несмотря на все барьеры, возводимые принцессой вокруг своей силы, действовала и на Зиффа. Он искренне привязался к своей спасительнице и желал бы служить ей и следовать за повелительницей везде и всюду.
— Ты будешь охранять особняк для меня, — постаралась утешить сильфа Элия. — А если станет одиноко, можешь полетать, поразвлечься. Только постарайся не попадаться больше в клетки к магам.
— Хорошо, повелительница, — неожиданно покладисто согласился маленький дух, и принцессе показалось, что на его крошечном личике мелькнула проказливая довольная улыбочка, вот только ловить сильфа в кулак и требовать от него доклада о задуманных шалостях Элии было недосуг. Впереди ждали куда более важные дела.
Попрощавшись с Зиффом, богиня телепортировалась в Лоуленд. Пажи, извещенные о прибытии госпожи заклинанием, тут же явились в покои принцессы и со всех ног кинулись выполнять распоряжения хозяйки.
Через полчаса принявшая освежающий ароматный душ богиня, облаченная в просторный халат полночной синевы, сидела у камина в гостиной на диванчике и маленькими глоточками прихлебывала горячий шоколад из крохотной фарфоровой чашечки, расписанной цветками вишни. На столике рядом стоял еще целый кувшин этого лакомства и вазочка с разнообразным тающим во рту фигурным печеньем. А у ног богини, жалко скорчившись, взахлеб рыдал Лиам. Судя по всему, истерика длилась уже довольно давно, ибо кружево рубашки парнишки промокло насквозь, а франтовская бархатная курточка сбилась в совсем не эстетичные складки.
