Сморчка Козлоборода торжественно проводили до опушки леса. Дальше, бросив прощальный взгляд на Парнелию, он зашагал один. Вдруг сзади послышался лёгкий шелест. Карлик оглянулся. Перед ним стояла его мечта, а далее происходило и вовсе нечто невероятное.
Нимфа Парнелия опустилась на колени и, наклонившись к Сморчку Козлобороду, стала упрашивать его:
–Прекрасный отважный Элс, возьми меня с собой. Я люблю тебя и готова следовать за тобой повсюду…
От счастья у карлика закружилась голова, но, совладев с собой, он ответил нимфе:
-Я бы с радостью взял тебя с собой. Но мне предстоит опасное путешествие.
– Но я не боюсь опасностей…
– А Сморчка Козлоборода?
Нимфа невольно поёжилась.
– Вот видишь… А в мире есть такие чудовище, рядом с которыми Сморчок Козлобород просто невинный мотылёк.
– Рядом с тобой мне не страшны ни Сморчок Козлобород, ни другие чудовища!
Сморчок Козлобород грустно усмехнулся.
– Ты не берёшь меня с собой, потому что у тебя есть возлюбленная? – печально предположила Парнелия.
– Нет! Нет! – пылко возразил карлик. – Не поэтому. Моя возлюбленная … это ты.
Нимфа радостно вздохнула.
– И я не хочу подвергать тебя опасности, – сказал Козлобород то, что и полагалось сказать в этой ситуации настоящему герою.
– Тогда обещай, что вернёшься.
– Конечно! Конечно, вернусь! Обязательно. Я вернусь раньше, чем отцветут серебряные колокольчики.
– Я буду ждать. Очень! Даже если мне придется ждать целую вечность.
– Я постараюсь поскорее вернуться! Я обязательно вернусь!
Сморчок Козлобород обнял Парнелию и, окрылённый, поспешил навстречу подвигам.
"Прекрасный, отважный … люблю тебя… готова следовать за тобой повсюду… буду ждать … целую вечность"…
Прощальные слова ещё долго проносились в голове карлика, подгоняли вперёд навстречу неизвестным опасностям.
А Парнелия долго ещё не могла сдвинуться с места и всё смотрела в ту сторону, где скрылся самый прекрасный из героев, какого видел Солнечный лес. А она… она посмела положить к его ногам невзрачный венок из осиновых веток. Какой позор!
"Ничего, – утешала себя Парнелия. – К тому времени, когда отважный Элс вернётся, я сплету для него самый прекрасный венок из серебряных колокольчиков…"
– Пр-росыпайтесь! Пр-просыпайтесь! Безобр-разие!
Белый ворон уже охрип, а Моз продолжал так беззаботно похрапывать, словно собирался смотреть сны целую вечность. Спал как убитый и Май, только время от времени переворачивался с боку на бок и что-то бормотал во сне, и каждый раз в этих невнятных обрывках фраз так или иначе упоминался Чёрный Великан, отчего перья на голове Альбина становились дыбом, и он принимался каркать ещё истошнее.
Кони фыркали во сне, словно готовились к бою.
– Пр-росыпайтесь! Пр-росыпайтесь! Пр-росыпайтесь! – ворон был на грани нервного срыва. Во всяком случае, только в крайне взвинченном состоянии он бы мог, не задумываясь, сделать то, что сделал в эту минуту – изо всей силы клюнул Моза в темя.
Мудрец открыл глаза и потёр затылок:
– Где я? И почему так темно?
– Где, где, – ехидно ответил ворон вконец охрипшим голосом. – Там же, где и вчер-ра. В овр-раге в Мер-рцающем.
– Разве уже утро? – удивлённо озирался вокруг Моз.
– Утр-ро, утр-ро, – укоризненно покачал головой Альбин. – В отличие от некотор-рых я всегда пр-росыпаюсь р-рано утр-ром.
Ворон говорил чистую правду. По утрам он вставал аккурат на рассвете и, неспеша почистив пёрышки, будил мудреца двумя короткими словами: "Кар-р! Утр-ро!" Еще никогда Альбину не приходилось повторять свою обычную реплику дважды. Моз всегда спал очень чутко. А уж, чтобы вот так… чтобы несчастному пернатому пришлось кричать до хрипоты, до истерики. Такого не случалось никогда. И вообще за последний день у Альбина не раз возникало ощущение, что мир перевернулся вверх дном.
– Мир-р пер-ревер-рнулся ввер-рх дном, – повторил ворон вслух свои соображения.
И подтверждением тому было ещё одно невероятное обстоятельство. Моз ошибся второй раз за день. Два зелёных огонька, казавшиеся Альбину всё более зловещими, и не думали приближаться, а утро, на которое уповал Моз, так и не наступило.
– А где же утро?
Альбин молча развёл крыльями. Никогда ещё он не видел мудреца таким растерянным.
– Но в учебниках географии чёрным по белому написано: "На рассвете небо над Мерцающим оврагом скрашивается в розовый цвет".
Услышав слово "рассвет", конь Мая повел ухом, но не проснулся.
– Надо же разбудить остальных! – спохватился мудрец.
– Тише! – насторожился ворон.
Мудрец прислушался. Где-то совсем близко послышался тихий заливистый смех, похожий на перезвон маленьких колокольчиков.
– Мне стр-рашно… – прохрипел Альбин.
– Кто здесь? – обратился мудрец в мерцающую темноту.
Мрак ответил ему тем же серебристым смехом.
– Пр-росыпайтесь! Пр-росыпайтесь! – белый ворон принялся изо всех сил клевать Мая, Рассвета и Жемчужину. – Чёр-рный Великан в Мер-рцающем овр-раге!
Странный смех оборвался.
