В 1929 году немецкий коминтерновец рассказывает советскому другу о невероятном происшествии в Мазурских болотах Восточной Пруссии во время Первой мировой войны.
ПРИДЯ домой, я разжег примус и улегся на диване. Усталый после службы и томимый жаждой после ресторанного обеда, я слегка дремал в ожидании чая. Вдруг раздался резкий стук в дверь. Прежде чем я успел сказать «войдите», ко мне влетел сильно взволнованный Рихард. Он торжественно потрясал «Красной Газетой» и совал ее мне в нос. Озадаченный таким внезапным натиском, я некоторое время ничего не мог понять из его отрывочных восклицаний.
— Успокойся, Рихард, — сказал я с легкой тревогой, — и говори толком. Когда ты волнуешься, твой немецкий акцент портит все дело. Я слушаю.
Рихард вместо ответа бросил мне газету и буркнул только:
— Читай!
Взяв газету, я взглянул на подчеркнутое красным карандашом место. Там жирным шрифтом было напечатано:
«Ультра-магнит П. Л. Капицы».
Я быстро пробежал статью, где говорилось, что наш молодой ученый, работая у знаменитого профессора Резефорда в Кембридже, сконструировал «прерывательное устройство, открывающее доступ току в обмотку электромагнита на сотую долю секунды». «Ввиду этого, — говорилось дальше, — стотысячноамперные токи не только не сожгут и не испепелят обмотку и сердечник электромагнита, но не окажут на них никакого теплового влияния».
— Ничего не понимаю, — сказал я. — Все это интересно, но почему ты так взволнован?
— Читай дальше, — потребовал с нетерпеливой настойчивостью Рихард. — Вот тут.
Он пропустил несколько строк, ткнул пальцем в текст, но потом схватил газету и сам громко прочел:
— «Пользуясь колоссальным трансформаторным устройством, дающим ток силою до 65 тыс. ампер, ему удалось создавать в течение одной сотой секунды магнитное поле напряжением до 490 тыс. гауссов!» Понял?
— Понял, — ответил я. — Хотя сказано не совсем грамотно, но все же понятно.
— Почти полмиллиона гауссов! — крикнул он и, торжественно помахав газетой, с видом победителя сел на стул.
Я пожал плечами и молча стал наблюдать за своим приятелем. Он нервно достал папиросу и закурил. Это, видимо, успокоило его.
— Ну, что скажешь, старина? — спросил он, улыбнувшись. — Напряжение до полмиллиона гауссов!
Я улыбнулся в свою очередь.
— Конечно, это блестящее достижение в научной технике. Но почему это так волнует тебя? Я никогда не предполагал, что ты так увлекаешься физико-техническими вопросами.
Рихард снова засуетился и крепко схватил меня за руки.
— Ты слышал о странном случае с одним из наших полков в Восточной Пруссии? — спросил он значительно. — Нет? Это было, когда русские в прошлую войну наступали на Кенигсберг.
— Ничего не понимаю, — сказал я с недоумением. — Что общего между работами Капицы и каким-то полком? Знаешь, ты что-то вообще… У тебя нет лихорадки?
Рихард рассмеялся и сказал, стукнув себя пальцем по лбу:
— Ты думаешь, в этой коробке не совсем ладно? Успокойся, там ничего не попорчено. Меня взволновало не открытие Капицы, а совсем другое. Выслушай внимательно то, что я расскажу тебе. Мне кажется, я сам сделал любопытное открытие.
Я недоверчиво посмотрел на Рихарда, но приготовился слушать. Отвернул винт у примуса и прекратил его неистовый шум. Налил чаю.
— Вот тебе вместо сахарного сиропа, как полагается ораторам, — сказал я, подавая стакан. — Я слушаю.
— Так вот, — начал Рихард, размешивая сахар, — эта статейка в «Красной Газете» неожиданно бросила свет на событие, в расследовании которого я принимал участие.
Тебе ведь известно, что я прежде, чем стать красным фронтовиком, попасть в тюрьму и потом бежать из-под ареста в Москву, служил в армии кайзера. Я только-что кончил топографическую школу, когда был объявлен призыв моего года. Я был взят на военную службу, отправлен в военную школу и как раз к войне был выпущен оттуда в чине резервного лейтенанта. Этот чин у нас дают только в военное время. Как топографа по специальности, меня прикомандировали к одному из штабов армии, действовавшей в Восточной Пруссии. Вот там и случилось это странное дело — исчез гвардейский полк. Полк этот в начале русского наступления был сильно потрепан генералом Самсоновым. Все же, будучи почти отрезанным и имея в своем составе не больше двух батальонов, полк ускользнул от неприятеля. Мы даже имели о нем некоторые сведения и знали, что он где-то лавирует среди так называемых Мазурских озер и болот.
Когда же царская армия была разгромлена и уничтожена, то упомянутого гвардейского полка нигде не оказалось. Он исчез бесследно.
Главное командование дало распоряжение произвести самое тщательное расследование.