– Это сразу бросилось в глаза, мсье Пуаро. Мой саквояж в каюте наполовину торчал из-под полки. Он был весь исцарапан и изрезан там, где пытались взломать замок.
– Но, насколько я понял, он был открыт ключом?
– Совершенно верно. Вору не удалось взломать замок, но в конце концов он каким-то образом сумел его открыть.
– Любопытно, – сказал Пуаро. В глазах его появился хорошо знакомый мне зеленоватый свет. – Очень любопытно! Сначала тратится масса времени, чтобы взломать замок, а потом – sapristi16! – взломщик вдруг обнаруживает, что у него есть ключ. А ведь каждый хаббсовский замок уникален!
– Именно поэтому у вора не могло быть ключа!
– Вы в этом убеждены?
– Клянусь честью! Кроме того, если есть ключ, зачем тратить время на взлом замка, взломать который просто невозможно.
16 Черт возьми!
– Ага! Если мы найдем разгадку, то именно благодаря этому удивительному факту. Прошу не обижаться на мой вопрос: вы абсолютно уверены, что не оставляли саквояж открытым?
Филип Риджвей лишь взглянул на Пуаро, и тот сделал извинительный жест.
– Да-да, я вам верю, хотя такие вещи и случаются иногда. Значит, облигации были украдены не из-за вашей оплошности. Но что же потом сделал с ними вор? Как он ухитрился сойти с ними на берег?
– В том-то и дело! – вскричал Риджвей. – О краже было сообщено таможенникам, и каждую живую душу, покидавшую корабль, буквально прочесали.
– А облигации, я полагаю, были в большом пакете?
– Конечно. Их вряд ли спрятали на пароходе – безусловно, их не спрятали, потому что буквально через полчаса после прибытия «Олимпии» их начали распродавать мелкими партиями. Я еще не успел послать телеграмму в
Лондон, чтобы мне сообщили номера облигаций, когда их уже продали. Один маклер даже уверял меня, что купил несколько облигаций до прибытия «Олимпии».
– А не проходил ли мимо парохода быстроходный катер?
– Только служебный и после тревоги, когда все уже были настороже. Я сам следил, чтобы их не могли передать таким образом. Боже мой, мсье Пуаро, это сводит меня с ума! Люди начинают говорить, что я украл их сам.
– Но ведь вас тоже осматривали, когда вы сходили на берег? – деликатно спросил Пуаро.
– Да, конечно. – Молодой человек смотрел на Пуаро озадаченно.
– Я вижу, что вы не уловили моей мысли, – сказал
Пуаро, загадочно улыбаясь. – А теперь я хотел бы произвести некоторые расследования в банке.
Риджвей достал визитную карточку и написал на ней несколько слов.
– Покажите это, и мой дядя примет нас немедленно.
Пуаро поблагодарил его, попрощался с мисс Фаркуар, и мы отправились на Треднидл-стрит, где размещался Лондонский и Шотландский банк. Мы предъявили карточку
Риджвея, и клерк провел нас через лабиринт конторок и столов в маленький кабинет на первом этаже, где нас приняли оба генеральных директора. Это были важные господа, поседевшие на службе в банке. Мистер Вавасур носил короткую седую бородку, а мистер Шоу был гладко выбрит.
– Насколько я понимаю, вы занимаетесь исключительно частным сыском, – сказал мистер Вавасур. – А мы полностью положились на Скотланд-Ярд. Этим делом занимается инспектор Мак Нейл, по-моему, очень способный следователь.
– Нисколько не сомневаюсь, – вежливо ответил Пуаро.
Разрешите мне задать несколько вопросов по делу вашего племянника. Во-первых, относительно замка. Кто его заказывал Хаббсам?
– Я заказал его лично, – сказал мистер Шоу. – Это дело я не доверил бы ни одному клерку. Что же касается ключа, то один ключ был у мистера Риджвея и по одному ключу у меня и мистера Вавасура.
– И ни один клерк не имел к ним доступа?
Мистер Шоу вопросительно взглянул на мистера Вавасура.
– Думаю, не ошибусь, сказав, что ключи все время оставались в сейфе, куда мы положили их двадцать третьего числа, – сказал мистер Вавасур. – К сожалению, мой коллега заболел две недели назад – как раз в день отъезда
Филипа – и только недавно поправился.
– Тяжелый бронхит не шутка для человека моего возраста, сказал мистер Шоу печально. – Боюсь, мистер Вавасур слишком устал от тяжелой работы в одиночку, да еще эта история с облигациями..
Пуаро задал еще несколько вопросов. Я понял, что он очень старался выяснить степень близости между дядей и племянником. Ответы мистера Вавасура были краткими и точными. Его племянник был доверенным служащим банка, он не имел долгов или денежных затруднений. Он и в прошлом исполнял подобные поручения. Наконец мы вежливо распрощались.
– Я разочарован, – сказал Пуаро, когда мы оказались на улице.
– Вы надеялись узнать больше? Они такие занудные старики.
– Меня разочаровало не их занудство, мой друг, поскольку я вовсе не ждал, что управляющий банком окажется «проницательным финансистом с орлиным взором», как пишут в твоих любимых романах. Нет, я разочарован тем, что дело оказалось слишком простым.
– Простым?
– Да. А разве ты другого мнения?
– Так, значит, ты знаешь, кто украл облигации?
– Знаю.
– Но тогда... мы должны. .
– Не торопись, Гастингс. В настоящее время я не намерен ничего предпринимать.
– Но почему? Чего ты ждешь?
– Я жду «Олимпию». Она прибывает из Нью-Йорка во вторник.
