Джек понял её жест как приглашение, подошёл к низкой живой изгороди, отделявшей сад от игровой дорожки, и заглянул через неё.
– Вроде всё нормально, – заметил он неуверенно, чувствуя в то же время, что девушка оглядывает его с выражением лёгкой жалости.
– Солнце полезно, разве нет? – сказала она. – Цветы ведь можно полить. А солнце даёт силы, укрепляет здоровье. Я вижу, мсье, сегодня вам значительно лучше.
Её ободряющий тон вызвал у Джека сильную досаду.
«Пропади всё пропадом! – сказал он себе. – Похоже, она пытается лечить меня советами».
– Я абсолютно здоров, – с раздражением сказал он.
– Ну вот и хорошо, – быстро ответила девушка, пытаясь его успокоить.
Всё-таки у Джека осталось досадное чувство, что она не поверила ему.
Он поиграл ещё немного и поспешил к завтраку. Во время еды он почувствовал на себе, и не в первый раз, пристальное внимание мужчины, сидящего за соседним столом. Человек средних лет с властным запоминающимся лицом. Маленькая тёмная бородка, цепкие серые глаза, держится уверенно и непринуждённо – весь его облик свидетельствовал о принадлежности к классу высокооплачиваемых профессионалов. Джек знал, что зовут его
Левингтон, слышал ещё, что он известный врач, но поскольку самому Джеку не приходилось бывать на Харлей-стрит, то это имя для него ничего не значило.
Сегодня он окончательно понял, что за ним ведется тайное наблюдение, и немного испугался.
Неужели тайна просто написана у него на лице? И сосед, будучи профессионалом, заметил потаённые отклонения в его психике?
Джека залихорадило: «Так я и правда схожу с ума? Что же это было: болезнь или грандиозная мистификация?»
Неожиданно он придумал простой способ разрешить свои сомнения. До сих пор он играл без партнера, а если с ним будет кто-то ещё? Тогда возможны три варианта: голоса не будет, они услышат его оба, или… услышит только он.
В тот же вечер он приступил к выполнению своего плана. Он пригласил Левингтона. Они легко разговорились, тот будто только и ждал подходящего случая.
По-видимому, Джек чем-то его интересовал. И Джеку удалось легко и естественно подвести собеседника к мысли сыграть несколько партии в гольф до завтрака. Договорились на следующее утро.
Они вышли из отеля около семи часов. День был отличный тихий и ясный, правда, прохладный. Доктор играл хорошо, Джек – скверно. Он весь сосредоточился на предстоящем испытании и украдкой поглядывал на часы.
Было двадцать минут восьмого, когда они доиграли до седьмой дорожки, проходившей возле коттеджа.
Девушка, как обычно, работала в саду и не подняла на них глаз, когда они проходили мимо.
На дорожке лежали два мяча, ближе к лунке мяч Джека и немного поодаль – мяч доктора.
– Вы подставились, – сказал Левингтон, – полагаю, что я должен воспользоваться этим.
Он нагнулся, чтобы рассчитать направление удара.
Джек стоял не двигаясь и смотрел на часы. Двадцать пять минут восьмого. Мяч быстро покатился по траве, застрял на краю лунки, дрогнул и скатился вниз.
– Отличный удар, – сказал Джек.
Голос его звучал хрипло и показался чужим. Он поправил часы на руке с чувством безмерного облегчения: ничего не произошло, чары разрушены.
– Если вы не против подождать минуту, – сказал он, – я бы закурил трубку.
Джек набил и зажёг трубку, пальцы плохо слушались его, дрожали. Но с души, казалось, свалился огромный камень.
– Боже, какой хороший день, – заметил он, озирая открывшуюся перед ним перспективу с большим удовлетворением. – Продолжайте, Левингтон, ваш удар.
Но испытание пришло. В то мгновение, когда доктор ударил по мячу, раздался женский крик, пронзительный, отчаянный: «Убивают… помогите! Убивают!»
Трубка выпала из ослабевшей руки Джека, он резко повернулся, но вспомнил о Левингтоне и, затаив дыхание, пристально посмотрел на него.
Тот готовился к удару, и Джек не увидел его глаз.
– Близковато… и явное препятствие, хотя, я думаю…
Он ничего не слышал.
Мир, казалось, закружился вместе с Джеком. Шатаясь, он сделал шаг, второй… Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что лежит на траве, а над ним склоняется Левингтон.
– Очнулись, теперь только не волнуйтесь, не волнуйтесь.
– Что я натворил?
– Вы упали в обморок, молодой человек… или ловко изобразили его.
– Боже мой! – застонал Джек.
– Что случилось? Закружилась голова?
– Я вам все сейчас расскажу, но вначале я хотел бы вас спросить кое о чём.
Доктор зажёг свою трубку и уселся на скамейку.
– Спрашивайте о чём хотите, – спокойно сказал он.
– Последние дни вы наблюдали за мной. Почему?
– Вопрос довольно щепетильный. Как известно, и кошке дозволено смотреть на короля, – в глазах его была насмешка.
– Не отделывайтесь от меня шуткой. Мне не до шуток.
Так почему? Мне жизненно важно это знать.
Лицо Левингтона посерьёзнело.
– Я отвечу вам как на духу. Увидев на вашем лице приметы человека, изнемогающего от большого душевного напряжения, я заинтересовался, в чём его причина.
– Причина очень простая, – с горечью сказал Джек, – я схожу с ума.
Он выжидательно помолчал, но его заявление, казалось, не вызвало ожидаемого эффекта: интереса, ужаса, – и он повторил: «Говорю вам, я схожу с ума».
