Арма, с бриллиантовыми сережками в ушах и в костюме с леопардовым принтом, отчитывала горничную:
– Уж будьте так любезны, вымойте тут полы получше.
– Проштите, медем, – простонала несчастная.
–
Входная дверь отворилась, и появился Макер, судя по всему в отличном настроении. Арма прыгнула ему на шею с поцелуями. Каждый раз он невольно думал, что Анастасия никогда его так не встречала. Сейчас он чувствовал себя гораздо счастливее, чем с ней. Он стал новым человеком.
– Как прошел день, дорогой? – спросила Арма.
– Очень хорошо. Представь, я отменил завтрашние встречи. Мы уезжаем на все выходные. В Альпах полно снега, такое нельзя пропустить. А еще в субботу сюда придут покупатели, и я не хочу, чтобы они путались у меня под ногами. Пусть маклер сам с ними разбирается.
– И куда мы едем?
– Я вот подумываю о Вербье, – сказал Макер.
– О да, Вербье! Куда? В “Палас”?
– Сомневаюсь. Прошел всего год с тех пор, как там убили Жан-Бена.
– Пора уже забыть эту историю. Гони прочь ужасные воспоминания. Ты же не собираешься на всю жизнь отказаться от “Паласа”!
– Я не знаю…
– Ну правда, милый! Там такой льюкс! Мы запремся в номере, разожжем камин и будем любоваться пламенем, сидя на диване.
– Ладно, как скажешь, – согласился Макер.
Сняв пальто, он прошел в гостиную и налил себе виски. Он пил его у окна, глядя, как снег медленно оседает на заиндевелую лужайку. Мысли его блуждали далеко. Он думал об Анастасии. Это часто с ним случалось. Интересно, где она, что делает. Счастлива ли? Он ее разлюбил, но все‐таки любил, несмотря ни на что. Любовь – это навсегда.
Вероятно, по ассоциации с “Паласом Вербье” он вспомнил слова, написанные помадой на зеркале в ванной:
Он внезапно удивился, почему просто “А”. Все свои письма с Корфу Анастасия подписывала полным именем. Равно как и записку, просунутую когда‐то ему под дверь. И еще он вспомнил одну ее фразу: “Я приехала в Вербье расстаться с тобой, а не для того, чтобы оставлять тебе нежные послания”. Тут он подумал о том, что ему сейчас сказала Арма: “Мы запремся в номере, разожжем камин и будем любоваться пламенем, сидя на диване”.
Они никогда не бывали в “Паласе” вместе. Откуда она знает, что во всех апартаментах есть камин, напротив которого стоит уютный диван? Опешив, он выпустил стакан из рук.
Арма, услышав звон разбитого стекла, бросилась в гостиную. Макер так побледнел!
– Дорогой, что случилось?
– Это ты! – сказал он. – Ты была в “Паласе” в ту ночь, когда произошло убийство! Ты прикинулась моей женой, проникла в мой номер и написала мне помадой на зеркале “Котенок”, как будто тут была Анастасия.
– Ты говорил, что тебе очень нравится этот цвет. Моя парижская кузина прислала мне точно такую помаду. Я пользовалась ею дома, чтобы ты обратил на меня внимание, но ты ничего не замечал. Дописав, я услышала, как открывается дверь спальни, и спряталась в шкафу, оставив помаду на раковине.
– Что ты забыла в “Паласе”?
– Я хотела посмотреть, как тебя объявят президентом. Я так тобой гордилась. Это был твой триумф. Поэтому я и отпросилась – я никак не могла пропустить твою коронацию. Я давно заказала себе номер в дешевой гостинице в Вербье. Потом я узнала, что Анастасия собирается тебя бросить и что ее не будет дома, когда ты вернешься. Тогда я решила признаться тебе в любви. Возле тебя должна быть любящая женщина! Придя в “Палас”, я назвалась твоей женой, и портье, не задавая никаких вопросов, выдал мне второй ключ. В номере было пусто, я написала тебе несколько слов на зеркале и спряталась, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Но когда ты наконец вошел, я засомневалась. Мне стало страшно, что ты сочтешь меня идиоткой. А потом тебя кто‐то позвал с балкона, и я предпочла не показываться. Я сказала себе, что лучше восхищаться тобой издалека, ведь ты наверняка меня оттолкнешь. Подумаешь, домработница.
Макер был ошеломлен. Он налил себе еще стакан виски и выпил его залпом. Затем спросил с дрожью в голосе:
– Арма, ты стащила золотой пистолет Анастасии?
Она молча посмотрела на него. И расплакалась:
– Я нашла пистолет в сумке, которую она заранее сложила, собираясь бежать с Левовичем, и спрятала в шкафу. Не знаю, почему вдруг я стала рыться в ее вещах, наверно, мне просто хотелось выяснить, куда они едут. Я надеялась найти авиабилет или какую‐нибудь записку. Но обнаружила пистолет и испугалась, что Анастасия вздумала покончить с собой. В то время она была сама не своя, и я вообразила, что она намеревается совершить что‐нибудь ужасное, как в “Румео и Жулетте”. Сначала я планировала избавиться от пистолета. Выбросить его в озеро или еще куда‐нибудь. Но потом побоялась, что меня заметят и примут за преступницу. А вот где‐нибудь в горах, в овраге, его никто не найдет. Поэтому я взяла его с собой в Вербье.
– Арма, – ужаснулся Макер, – это ты убила Жан-Бенедикта?
– Нет! Клянусь тебе, я не убивала его.
– Так что же ты сделала, черт возьми! – прикрикнул на нее Макер, понимая, что она чего‐то недоговаривает.
