– Макер, убежденный в том, что по его вине от отравленной водки могут погибнуть сотрудники банка, признался в содеянном своему кузену. И тот принялся его шантажировать. Президентство в обмен на молчание. Но ужас был в том, что Анастасия, подслушав их разговор, вздумала призвать на помощь Тарногола и в итоге догадалась, что его роль играл я. Жан-Бенедикт стал свидетелем нашей ссоры и, в свою очередь, раскрыл мой секрет.
Лев на мгновение умолк. Воцарилась тишина. Потом он повернулся к Скарлетт:
– Как вы узнали?
– Что убийца – месье Роз? Он один мог входить и выходить из “Паласа”, оставаясь незамеченным. У него был пистолет. – Она показала на его портрет в форме подполковника. – Я только что проверила в интернете: у всех старших офицеров швейцарской армии есть пистолет
Суббота, 15 декабря.
За несколько часов до убийства
Месье Роз ходил кругами по своему кабинету. Он явно очень волновался. Лев растерянно наблюдал за ним.
– Не беспокойтесь, месье Роз, у меня все под контролем.
– Под контролем? Я давно тебя прошу, перестань рисковать, покончи с Тарноголом. Я знал, что рано или поздно ты попадешься. Ты понимаешь, что тебе грозит тюрьма и огромный штраф! Твоей карьере придет конец! Они заберут все, что у тебя есть!
– Жан-Бенедикт обещал молчать, если завтра на пресс-конференции я в последний раз сыграю Тарногола, чтобы назначить его президентом банка. А потом я исчезну навсегда.
– И ты уверен, что правосудие тебя не догонит?
– Никто ничего не узнает.
– Ну в самом деле, Лев, – рассердился месье Роз, – с твоим‐то умом, как ты можешь быть таким наивным? Ты надеешься, что Макер Эвезнер позволит своему кузену отнять у него банк при помощи идиотского шантажа? Все это плохо кончится!
После долгой паузы Лев сказал:
– Месье Роз, успокойтесь, у меня есть план.
– Ничего себе успокоил. Что ты задумал?
– Вот увидите, Жан-Бенедикт еще пожалеет о своей затее. Так ему и надо, лицемеру этому. Он давно порывался устроить в банке путч, особенно после смерти Абеля Эвезнера. Поэтому я застраховал свою жизнь, скажем так… за его счет.
– Застраховал свою жизнь?
– Я знал, что моего Тарногола в конце концов разоблачат. За последнее время банковская практика очень изменилась. Пятнадцать лет назад за финансовыми потоками следили не так пристально, как сейчас. Я понимал, что органы банковского надзора рано или поздно нами займутся. Поэтому я подготовил отходные пути. Я постепенно собирал вещи, принадлежащие Жан-Бенедикту, чтобы подбросить их в особняк Тарногола. Я постарался, чтобы их рабочие графики совпадали. В тот пресловутый понедельник, отправляя вечером Макера в Базель, я знал, что Жан-Бенедикт уехал в Цюрих. Я продал Жан-Бенедикту за гроши дом на улице Сен-Леже, купив его в свое время через фирму-однодневку. Он считал, что инвестирует в недвижимость – я что‐то ему наплел о фантастической прибыли, и он полностью мне доверился. Он перевел средства в подставную компанию, которую я специально создал и зарегистрировал на его имя, и в итоге, сам того не подозревая, он оказался владельцем дома в Женеве. Он никогда не задавал вопросов, тем более это приносило ему кучу денег. Но эти деньги ему выплачивал лично я, чтобы у него не возникло подозрений. Короче говоря, я замел следы на всякий случай. Мне осталось сделать последний ход.
– Какой? – спросил месье Роз.
– Спрятать маску Тарногола в номере Жан-Бенедикта.
Через несколько минут после этого разговора Лев зашел в апартаменты Жан-Бенедикта под предлогом подготовки к завтрашней пресс-конференции.
– Что ты собираешься обсуждать среди ночи? – раздраженно спросил Жан-Бенедикт. – Я уже ложился спать.
– Надо убедиться, что мы готовы к бою, – ответил Лев. – Журналисты замучают нас вопросами, и надо знать, что им ответить.
Внезапно в дверь номера постучали.
– Это еще кто? – буркнул Жан-Бенедикт. – Что за манера беспокоить людей среди ночи? – Он в ярости распахнул дверь, но тут же утих, увидев перед собой Роза.
– Простите меня, месье Хансен, – сказал Роз, – я понимаю, что уже поздно, но у нас чрезвычайные обстоятельства. Поскольку вы как член совета банка занимаетесь организацией корпоративного уикенда, я обязательно должен с вами поговорить.
– Что случилось?
