Прилагаю выдержку из упомянутого завещания. «Мистер Уилсон (компания „Прайс & Уилсон“, Калькутта), скончавшийся в 1825 году, завещает сумму в размере 25 375 фунтов — три процента консолидированной ренты — своей племяннице Гертруде Боултон, именуемой в дальнейшем „леди Боултон“, и ее детям, если таковые будут, или же наследникам по прямой, мужского или женского пола. В случае отсутствия таковых означенная сумма поступает в распоряжение опекунов, назначенных верховным губернатором Индии из числа ведущих коммерсантов Калькутты, с целью основания на определенных условиях фонда для детей тех, кто не в состоянии отправить их обратно в Англию.
Согласно данному завещанию, в случае смерти какой-либо наследницы женского пола, пребывающей в статусе замужней женщины, муж оной получает пожизненное право на эту собственность».
<p>РАЗДЕЛ III</p>1. Выдержки из дневника миссис Андертон
13 августа 1854 года. Итак, мы наконец обосновались в Ноттинг-Хилле. Джейн над нами посмеивается: мы переехали в город тогда, когда все стремятся уехать из него. Но, на мой взгляд, — и я уверена, что мой милый Уильям со мною согласится, — для нас наступило удивительно приятное время. Бедный Уилли, его все больше задевают эти обвинения со всех сторон. Как его встревожили досужие толки касательно нашей поездки в Дрезден. Завтра ждем нового профессора. Интересно, что он из себя представляет?
14 августа. Вот он какой — новый профессор! Я пребываю в немалом изумлении. Этот невысокий крепыш и есть самый могущественный гипнотизер в Европе! Но все же в нем действительно ощущается мощь; он еще и не начал производить свои гипнотические пассы, как я ощутила жар во всем теле. В нем есть нечто такое, что при ближайшем рассмотрении повергает меня в недоумение. Он явно не такой простой, как кажется, хотя мне пока до конца не ясно — в чем же его загадка?
25 августа. Я вполне довольна. Как только я могла допустить мысль, что барон — обыкновенный! Хотя на первый взгляд внешность его говорит об обратном. Не хотела бы я испортить отношения с такой личностью… Полагаю, он не стал бы испытывать угрызений совести, убив своего обидчика или того, кто стал бы у него на пути. С какой невозмутимостью он разглагольствовал об этих ужасающих экспериментах, проводимых в медицинских учебных заведениях, о тех мучениях, которым подвергаются многострадальные пациенты в больницах. А мой Уилли склонен считать, что все это пустяки, все доктора рассуждают подобным образом, но я чувствую, что этот барон не такой, как прочие представители медицины. Но все же, он влияет на меня благотворно.
1 сентября. Мое состояние продолжает улучшаться, хотя я не могу преодолеть странное чувство по отношению к барону. Несомненно, он человек неординарный. Все кругом замирает от одного лишь его прикосновения; он полностью игнорирует всё, что его окружает. Сегодня утром, когда он пришел, я находилась подле окна. Увидев его, я испытала страх, который трудно было скрыть. Однако мне можно было не беспокоиться понапрасну. Сей джентльмен тихо вошел к нам, а вот там, посередине дороги, вдруг дернулась бедная лошадь. Неужели она могла встретиться взглядом с его невероятными зелеными глазами — иначе, отчего же она так испугалась? Поймать его взгляд непросто; но если все же это происходит!.. Как бы там ни было, этот человек оказывает на меня благотворное воздействие.
11 сентября. Итак, решено. Отныне барон не будет непосредственно со мной заниматься гипнозом. Огорчает это меня или радует? Во всяком случае, я надеюсь, что теперь моему бедному Уильяму перестанут докучать.
13 сентября. Первый день с мадемуазель Розали. Она производит впечатление довольно милой особы. Но несколько странно лежать на софе, когда другой подвергается воздействию гипноза.
15 сентября. Этот новый план начинает для меня проясняться. Полагаю, теперь я ощущаю гипнотическое воздействие еще сильнее, чем прежде, когда я непосредственно находилась под гипнозом. Отныне я испытываю ощущения исключительно приятного характера, никакого дискомфорта. Это так восхитительно. Сегодня я просмотрела мои малвернские записи. Удивительно, поначалу мне не понравилась идея, а теперь я без этого жить не могу.
