Но в итоге придуманный Соней фокус сработал просто блестяще. Когда две барышни в форме сестер милосердия, минуя длинную очередь, направились к шлагбауму контрольно-пропускного пункта, никто не попытался их остановить. При виде девушек строгое усталое лицо коменданта расплылось в улыбке, и он принялся напропалую флиртовать с красавицей, чьи светло-голубые глаза его сразу покорили. Ее подружка — бледненькая и худенькая, казавшаяся прозрачной, явно недавняя институточка, пылкого восточного мужчину не слишком интересовала. Наговорив понравившейся красотке кучу комплиментов, комендант едва взглянул в документы «сестричек» и сразу пропустил их на перрон. Но перед этим сообщил:
— Можете не спешить. Поезд, на который вы идете, задерживается.
Затем, указывая взглядом на гитару за спиной понравившейся ему барышни, комендант многозначительно подмигнул ей:
— Мадемуазель, если позволите, я приду проводить вас.
Соня ответила за приятеля, поблагодарив галантного военного, и чуть ли не силой заставила Сергея сунуть пылкому южанину руку для поцелуя.
Когда КПП осталось за спиной, забывшая на время о своей болезни и даже порозовевшая лицом Соня весело ткнула свою «спутницу» локотком в бок.
— Поздравляю, подружка. Ты пользуешься бешеной популярностью у мужчин.
В это время Сергей изо всех сил старался изображать женственную походку, что было самой настоящей пыткой с его больными ногами в тесных женских башмачках, да еще и на каблучках. Но надо было терпеть, ибо он чувствовал спиной внимательный взгляд коменданта. Чертыхаясь, Сергей сердито ответил Соне:
— По-моему, этот абрек недавно спустился с гор, и ему хоть наряженную в платье козу покажи, он начнет объясняться ей в любви.
Некоторое время они шли вдоль пассажирского поезда, состоящего из вагонов 1–4-го классов. В состав были включены даже двухцветные вагоны «микс», одна половинка которых была выкрашена в синий цвет и предназначалась для пассажиров дорогого первого класса, а другая — в зеленый или желтый — для менее богатой и привередливой публики, вполне довольствующейся 2-м или 3-м классом. Правда, на войне все вагоны обычно перекрашивали в зеленый цвет, но эти, видимо, еще не успели подровнять под общий безликий стандарт.
Война вообще многое изменила, в том числе и на «чугунке». Пассажирские поезда стали большой редкостью, и ходили они не по расписанию, а по особым графикам, которые составляли военную тайну, покидая перрон без предупреждающего сигнала станционного колокола.
Вскоре молодые люди подошли к отливающему зеркальным блеском салон-вагону красивого темно-синего цвета. Вагон источал аромат изысканной кухни и был длинный и тяжелый. Он был прицеплен в самый хвост состава. Это было сделано намеренно, чтобы его высокопоставленные пассажиры имели возможность обозревать местность из большого торцевого окна. Кроме того, дым из паровозной трубы достигал последнего вагона заметно поредевшим. И в конце состава не так сильно болтало, как вблизи локомотива.
Очень долго этот вагон служил квартирой и передвижным кабинетом энергичному командующему Юго-Западным фронтом. Вагон постоянно находился в движении: Брусилов работал, жил, спал и ел в нем. Неутомимый и горячий, генерал не любил где-то подолгу задерживаться, с одного места он переносился в другое, чтобы лично все проконтролировать, выслушать просьбы людей и зарядить их своим энтузиазмом. Из этого вагона Брусилов диктовал машинистке телеграммы, в нем он собирал совещания, прямо рядом с ним часто награждал отличившихся солдат и офицеров. Не раз вагон попадал под обстрел, не раз разорванные снарядами рельсы и разбитые семафоры преграждали ему путь, но тотчас же из соседних вагонов выскакивали военные железнодорожники — быстро все приводили в порядок, и мобильный штаб катился дальше.
Однако, даже сделанные из клепаных стальных листов, вагоны устают от такой жизни. Однажды вагон заболел, как болеют переутомившиеся на работе люди. Его загнали в депо для починки, а его пассажир пересел в новый вагон.
Правда, вскоре вагон отремонтировали. И он стал даже лучше прежнего: в нем сменили внутреннюю обивку, перетянули кожаные диваны и кресла, переменили гардины и занавески, навели блеск на все медные части, растянули новые ковры и ковровые дорожки. В зале для совещаний даже появился рояль, ибо окончивший пажеский корпус Брусилов любил хорошую музыку и иногда сам садился за рояль.
Одним словом, после ремонта спецвагон преобразился, став краше и удобней прежнего. Снаружи он ласкал взгляд новенькой полировкой, а внутри напоминал апартаменты богатого отеля с тропическими растениями в кадках и дорогой мебелью. Однако к этому времени прежний владелец успел привыкнуть к своему новому дому на колесах.
