Реальный дирижабль казался «бичом божьим», явившимся в небе, чтобы сотнями карать грешников. Из-под серого брюха небесного циклопа протянулись вниз два желтых луча. Они стали обшаривать территорию станции. Началась бомбардировка. В первые же минуты вспыхнули несколько зданий, обрушилась от прямого попадания авиабомбы водонапорная башня, взорвалась стоящая на запасных путях цистерна с чем-то горючим. Пламя быстро перекинулось на стоящие рядом теплушки.
С крыши вагона Сергею все было прекрасно видно. И он не мог понять: почему находящиеся в паровозе машинисты продолжают вести поезд навстречу верной гибели! Но вот с большим опозданием состав начал останавливаться. От резкого торможения Сапогов едва не слетел с крыши, и лишь чудом удержался, успев крепко обнять вентиляционный столбик-«гриб».
В следующую секунду Сергей заметил, как с дирижабля при помощи длинной стартово-причальной фермы запустили аэроплан. Таким же образом от цеппеллина отделился еще один крылатый аппарат. Обе машины немедленно взяли курс на пытающийся избежать попадания в ловушку поезд.
Черный человек, ради которого Сергей оказался на крыше, во все лопатки улепетывал от приближающейся крылатой смерти. И он бежал прямо на Сергея! Расстояние между ними стремительно сокращалось. Еще три-пять секунд, и тайна этого человека будет раскрыта. Но внезапно яркий свет ослепил Сапогова. Это было похоже на резкий удар по глазам. Инстинктивно Сергей прикрыл лицо рукой и зажмурился. Когда же луч прожектора ушел в сторону, Сапогов обнаружил, что крыша опустела. Зато аэропланы находились теперь совсем близко.
Сапогов понимал, что ему тоже необходимо спасаться от них, но его ноги словно приросли к крыше. Вместо того чтобы бежать, он завороженно следил за приближающимися крылатыми машинами.
В считаные минуты самолеты достигли поезда и низко понеслись над ним, строча из пулеметов и кидая бомбы. Крупнокалиберные пули и осколки прошивали крыши и борта вагонов, убивая и калеча спящих пассажиров, превращая все в опилки, труху, кровавое мясо.
Сергей упал на живот и схватился за трубу. Однако, не долетев до последнего вагона, аэропланы взмыли вверх и стали разворачиваться для новой атаки. Поезд остановился.
Сергей подбежал к тому месту, где до своего необъяснимого исчезновения находился черный человек; лег на живот, подполз к краю крыши и свесился с нее, пытаясь понять, куда тот делся. Форточка в одном окне оказалась открытой. Чье это купе, пока понять было трудно, ибо после воздушного нападения во всем вагоне погас свет. Сергей спустился с крыши и пролез в форточку. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Поэтому двигаться приходилось на ощупь. Сергей давно так не нервничал. На протяжении последних двух лет он побывал в стольких передрягах, что напугать его стало не так-то просто. Но теперь чувство страха овладело им с довоенной силой. Он замер. И вдруг что-то зашуршало! Если бы он только мог разглядеть! Но глаза не успели привыкнуть к мраку. «Если тот, кого я ищу, все еще здесь, то он может чувствовать себя полным хозяином положения, — думал Сергей, в любой момент ожидая нападения. — Глупая мышка сама идет в лапы притаившемуся в темноте черному коту».
Вдруг он споткнулся и повалился грудью на какой-то длинный продолговатый ящик. Ощупав его, Сергей понял, что находится на крышке гроба! Ощущение было жуткое, словно внезапно провалился в тайный склеп. Из-за стеклышка в крышке гроба на Сапогова глядело лицо мертвеца с темными тенями возле глаз, синеватыми пятнами на лбу и щеках и провалом возле губ…
Выбравшись из купе, Сапогов пробежал по коридору вдоль распахнутых дверей пассажирских купе. Они были пусты. Пассажиры теперь искали спасения от аэропланов в поле.
Спрыгнув с подножки вагона, Сергей первым делом проверил: не укрылся ли преследуемый им тип под ближайшими вагонами. В это время вновь стал слышен рев пикирующих самолетов и треск пулеметов.
Выполнив второй штурмовой заход на поезд, аэропланы ушли обратно в сторону станции. Там они разделились. Один самолет стал кружить над постройками и путями, расстреливая остатки боезапаса, другой же пропал из виду.
Между тем уцелевшие пассажиры понемногу приходили в себя. Пока одни занимались убитыми и ранеными, другие наблюдали за продолжающимся разрушением станции. На лицах многих было написано эгоистичное упоение собственным спасением. Только один офицер с перевязанной головой не обращал никакого внимания на приковавшее всеобщее внимание зрелище. Сидя на насыпи с невозмутимым видом, он пускал едва заметные на ветру струйки дыма и глядел в противоположную сторону — было непонятно, то ли ему уже много раз приходилось видеть аэропланы и цеппелины в действии, то ли он обнаружил нечто гораздо более интересное. Сергей поискал взглядом в одном с ним направлении и вдруг заметил маленькую угольно-черную фигурку, которая вскоре скрылась в небольшом лесочке.
