— Нельзя допустить разрастания эпидемии, иначе армия будет побеждена без пушек и пулеметов за считаные дни.
Доктор слегка покачал стеклянной трубочкой перед глазами Сапогова.
— Эта пробирка содержит идеальное оружие массового поражения. Вот только приказать ему, кого следует убивать, а кого щадить, — нельзя. Этому дьяволу все равно, кого жрать.
По словам доктора, он оставил своих сотрудников продолжать исследования, а сам везет в Петербург выделенный штамм инфекции для создания эффективной вакцины. Перепуганное командование, дабы не сеять панику, позаботилось о сохранении цели его визита в тайне. Так же начальство предусмотрело, чтобы ученый, насколько это возможно в преддверии грядущего наступления, быстро добрался до своей университетской лаборатории, и для этого устроило его в салон-вагон командующего.
Однако чья-то злая воля изменила ход событий.
— Несколько часов назад в дверь моего купе постучали, — продолжал доктор. — Но когда я открыл, в коридоре уже никого не было. Однако на ковре лежал сложенный лист бумаги. Это был ультиматум. Некто сообщал мне, что если я до определенного часа не принесу в условленное место нужные ему документы, то по приезду в Петербург он разобьет похищенную у меня пробирку в здании, где находится моя лаборатория. В этом же здании расположена моя квартира. Я бросился проверять саквояж с образцами и обнаружил, что одна из трех пробирок действительно пропала. Ума не приложу, как этот негодяй узнал о моей миссии, ведь кроме командующего фронтом и ближайших к нему офицеров никто не был посвящен в эту тайну. Я испытал шок.
На докторе действительно не было лица, когда он рассказывал о постигшем его ударе.
— Вы должны меня понять, держа руку у сердца, объяснял старик, — ведь речь идет о моей семье и ближайших сотрудниках. Впрочем, если злоумышленник исполнит свое обещание, то выпущенный им из пробирки свирепый джин унесет сотни тысяч жизней. Только представьте, сколько невинных людей пострадает — женщин, детей. По сравнению с этим все кажется мелким, ничтожным. Одним словом, я под благовидным предлогом проник в купе к Ретондову, хотя он долго не хотел меня пускать, и, улучив момент, сделал ему в шею инъекцию сильнейшего снотворного. Он почти сразу отключился, я забрал документы и отнес их сюда. Остальное вам известно.
— Ага! Значит, медицинские препараты у вас с собой все-таки имеются? — поймал Ирманова на слове Сергей.
Доктору ничего не оставалось, как сознаться в этом.
— Да, есть. И даже был морфий.
— А почему вы сказали про морфий «был»?
— Потому что склянка с ним тоже пропала из моего саквояжа. Я обнаружил это после того, как заподозрил, что вас пытались отравить с помощью моего лекарства.
— И скрыли это!
— А что мне было делать! Если бы я признался, то Ретондов с удовольствием выместил бы на мне обиду за то, что я чуть не посадил его под арест по обвинению в убийстве журналиста.
Сергей попросил доктора показать ему письмо. Злоумышленник воспользовался почтовой бумагой из письменного набора, имеющегося в салоне-гостиной. Текст был составлен печатными буквами, причем по форме они очень напоминали те, которыми был написан шутливый фант, из-за которого журналист Медников пустил себе пулю в голову.
— Я умоляю вас вернуть документы на то место, куда я их положил! — Доктор снова прижал руку к сердцу, борода его тряслась, а глаза слезились. — У меня дома доченьки, внуки. Пусть он возьмет эти проклятые бумаги и вернет мне пробирки. А потом уж ловите его.
— Вот вы мудрец, — с сочувственной укоризной посмотрел на пожилого ученого Сапогов, — неужели вы не понимаете, что эта пробирка — его страховой полис. Теперь он постоянно будет держать ее при себе, как обложенный со всех сторон полицией преступник держит бритву у горла заложницы. А кстати, насколько велика вероятность, что он не выпустит этот вирус прямо здесь, в вагоне. Ведь пробирку можно случайно уронить, и она разобьется.
— Нет-нет, что вы! — Доктор замахал руками так, будто открещивался от самой возможности такого чудовищного исхода. — Она сделана из достаточно прочного стекла и тщательно запечатана.
— Ну хорошо, — немного успокоился Сергей. — Раз вы так этого хотите, давайте пока положим документы туда, где вы их оставили. И посмотрим, кто за ними явится. У вас есть на этот счет версия?
Доктор растерянно развел руками:
— Может, это все-таки кто-то из обслуги?
Теперь они оба спрятались в хозяйственном чуланчике за шторкой поблизости от «электро»-купе. Ожидание растянулось почти на час. Устав сидеть в полной тишине, Сергей тихо шепнул на ухо доктору:
— Когда вы на медиумическом сеансе говорили про черную старуху с ядовитыми семенами, которая томится взаперти, это вы свои пробирки имели в виду?
Доктор был полон раскаяния:
— Сам в ужасе оттого, что накликал беду. Простить себе не могу.
Сергей вдруг услышал приближающиеся шаги и сделал доктору знак, чтоб он замолчал, а сам осторожно, чтобы не выдать своего присутствия, взвел курок револьвера.
