В глазах его мелькнуло нечто, на что мне стоило обратить внимание. Но я не склонен строго судить себя. Теперь, когда до безопасности и успеха было рукой подать, на меня в полной мере обрушились усталость и напряжение не только последних трех дней и ночей, но всего изнурительного месяца круиза с Дэвисом. Я просунул карту через световой люк, после чего забился в каморку на баке и улегся на мешки с запасными парусами. Рев моря и удары волн стояли в ушах.
Чтобы описать последующие события, мне придется процитировать Дэвиса, потому как, когда поднялась тревога и я выбрался через носовой люк на палубу, трагедия уже свершилась. Привожу рассказ моего друга:
«N поднялся по трапу вскоре после того, как ты спустился. Ухватился за ходовой конец и стал пристально вглядываться в Роттум, как будто хорошо знал это место. Потом пошел к нам, держась на ногах так нетвердо, что я передал румпель Кларе и кинулся помочь ему. Я предложил старику вернуться в каюту, но он не согласился и прошел на корму.
– Дайте мне руль, – сказал он наполовину сам себе. – Море с наветра очень бурное, я знаю, где срезать.
– Спасибо, я знаю короткий путь, – ответил я, вовсе не подразумевая иронии.
N промолчал, потом уселся на подзоре позади нас, достаточно надежно, опершись ногами на подветренные поручни. А потом, к моему удивлению, начал весьма разумно сообщать мне сведения о курсах, показал буй, неверно нанесенный на карту (я об этом знал), и такое прочее.
Так вот, мы приближались к бару Шильд, и нужно было совершить поворот на юг, к тому извилистому и неспокойному участку между Роттумом и мелью Босх. Клара стояла на кливер-шкоте, я занимался румпелем и картой, тебе ли не знать, как невнимателен я к происходящему вокруг в такие моменты. Нас болтало, дел у обоих хватало и… В общем, когда я обернулся, его не было. Он перед этим молчал несколько минут, но, когда заговорил в последний раз, не берусь точно сказать, когда именно, не до того было, опять упомянул про «короткий путь». Наверное, он соскользнул потихоньку… На нем были ольстер и тяжелые сапоги».
Мы некоторое время обыскивали место, но Долльмана так и не нашли.
Тем вечером, пробравшись через лабиринт отмелей между материковой и островной частями Голландии, мы бросили якорь у крошечной деревушки Остмахорн[113], оставили яхту на попечении изумленных местных рыбаков, добрались по шоссе и железной дороге до Харлингена, а оттуда сели на пароход до Лондона. С этого места личная наша история не имеет касательства к внешнему миру, поэтому тут я и ставлю в своем повествовании точку.
Интереснейший документ, частично поврежденный огнем, лежит передо мной на столе.
Это копия (зашифрованная) конфиденциального меморандума германскому правительству, содержащая план немецкого вторжения в Англию. Она не подписана, но анализ ее, как и тот факт, что эту бумагу мистер Каррузерс извлек из камина виллы на острове Нордерней, не оставляют сомнений в ее авторстве. По многим причинам воспроизвести дословный перевод дешифрованного документа не представляется возможным, но я намерен дать краткий очерк его содержания.
Даже это действие находится на грани благоразумной осмотрительности, и если я допустил хотя бы мысль прислушаться к мнению тех немногих, кто профессионально осведомлен в этих вопросах, предоставил бы приведенному выше повествованию говорить самому за себя. Но, как указывалось в предисловии, первичная наша цель состоит в желании достучаться до каждого, а найдется немало таких, кто вопреки авторитетным и обоснованным предупреждениям, не раз звучавшим после описанных тут событий, все еще склонен рассматривать германскую угрозу как пустую детскую страшилку и, как следствие, может вообразить, что ему навязывают лишь литературный вымысел.
