– Она не спрашивает, – усмехнулся Баркасов. – Она приходит, приносит лавры и осеняет благодатью. Кстати, почему ты не приходишь сюда с Муратом? Как он тебя отпускает одну?
– Мурат мне не хозяин. Я – свободная женщина.
Проходящий мимо мужчина пьяно покачнулся, потерял равновесие и, пытаясь удержаться на ногах, схватился за спинку стула, на котором сидела Санди. Как на грех, вино из его бокала выплеснулось на ее шелковое платье…
– А-а-а! – взвизгнула она, вскочила, с ужасом глядя на испорченный наряд. – Что вы натворили?
Санди подняла голову и встретилась с затуманенным взглядом неловкого кавалера.
– П-простите… я все во… в-возмещу…
– Малышу хорошо в этой комнате, – сказала Людмила Романовна невестке. – Здесь всегда тепло и светло. Окна выходят на солнечную сторону.
Маленький Никонов, которому три женщины, на чье попечение он остался, до сих пор не придумали имени, мирно посапывал в кроватке. Его здоровье все еще внушало врачам тревогу.
– У меня пропало молоко, – сокрушалась Дина. – Из-за этого у ребенка болит животик. Ему не подходит искусственное питание.
Мать и свекровь советовали успокоиться.
– Выкормим, не переживай. Просто он пока слаб.
– Как ты назовешь сына? – спрашивала Оленина.
Их мнения разошлись. Свекровь мечтала, чтобы мальчику дали имя его покойного отца. Оленина держала нейтралитет, а Дина молчала.
– Он станет скрипачом, – с нездоровым блеском в глазах говорила Людмила Романовна. – Как Влас! Ему будут рукоплескать любители музыки во всем мире!
