Она снова принялась корить себя за брак по расчету, твердя:
– Я обманывала себя год за годом… обманывала Мишу, что люблю его. Мне было удобно, сытно, спокойно… Я обрела свободу и достаток, домашний очаг, уют. Все это дал мне муж. А я? Чем я платила ему? Ложью, притворством, фальшивыми словами, ласками, лишенными страсти. И даже теперь я не раскаиваюсь искренне, а еще и ревную, и злюсь на него, мертвого. Я чудовище! Домнин правильно изобразил меня на картине… он как в воду глядел…
– Любовь бывает разная, – сказала Астра. – Не существует признаков, которые доказывали бы ее подлинность. Каждый цветок имеет свой собственный запах, и каждый человек чувствует по-своему.
– Разве, любя, я бы не простила ему все, все?! Когда я увидела
Астра не знала, чем ее утешить. Миры из позолоченного хрусталя недолговечны. А что переживет смерчи и ураганы, продолжая светить в веках измученным душам?
– Завтра Домнин собирает в «Ар Нуво» избранную публику, – безжизненным голосом произнесла вдруг Инга. – Лида обещала достать мне пригласительный, не бесплатно, разумеется. Директор клуба – ее приятель. Надеюсь увидеть там… свою соперницу.
– Какая она вам теперь соперница?
– Я хочу смотреть и смотреть на нее, – истово произнесла Инга. – Хочу понять, что он нашел в ней! Чего нет во мне?
– Он умер.
– Это не имеет значения. Смерть ничего не решает…
– Вам не стоит туда ходить.
Но госпожа Теплинская не обратила внимания на обращенную к ней фразу. Она прислушивалась к своей внутренней боли и была глуха к голосу разума.
Астра показала ей еще несколько фотографий – танцовщиц из ансамбля «Терпсихора», студентов: Домнина и Маслова.
– Вам знаком кто-нибудь из этих людей?
В глазах Инги мелькнула и погасла искорка интереса.
– Нет…
– Не торопитесь. Может быть, вы встречались с кем-то из них давно, много лет назад.
Госпожа Теплинская еще раз перебрала снимки, отложила два и долго сидела, пытаясь осмыслить, за что зацепился ее взгляд.
– Вот… – показала она пальцем. – Кажется, это лицо напоминает мне… Кого оно мне напоминает?
Гостиная большой городской квартиры, обставленная эксклюзивной мебелью, с позолоченной люстрой и тяжелыми шторами почему-то показалась Астре такой же грубой и размалеванной декорацией, как и эта луна, и этот лес, на фоне которых летела в прыжке
