Геракл был популярен в Микенах. Не нужно забывать, что первые его подвиги служили самому городу непосредственно. Но даже когда они не оказывали прямой услуги жителям Микен, рука Геракла, смело протянувшаяся в дальние пределы, была для каждого микенца словно бы его собственная рука — как будто это он, он сам, совершает те героические деяния, которые покрывают славой Микены и каждого микенца. Более того, Геракл освободил из кавказского плена одного из богов — не только освободил, но даже привез с собою в Микены. Человек улицы видит это иначе, чем господа наверху, во дворце! Геракл давно отправился в свой поход — может быть, в какой-то момент даже распространилась вдруг весть о его смерти; боги вообще не часто разгуливали по Микенам, вернее, не часто об их приходе становилось известно загодя; и вот теперь десять тысяч микенцев не просто услышат от свидетелей, что в их краях побывал бог, но сами могут стать свидетелями этого события, притом заранее уведомленные. Кто такой Прометей, они в общих чертах знали, а вот каков он — о том ходили всяческие слухи, и каждому донельзя хотелось увидеть, каков же он на самом деле. Почти каждый, правда, так или иначе, описывал другим, как бог выглядит, но в то же время сам умирал от желания убедиться воочию, так ли это. Короче говоря: популярный герой плюс особо редкий гость. Припомним, что вытворяли мы в Шиофоке в честь текстильного коммерсанта из Западной Германии. А теперь представим себе то же самое, но по отношению к богу! Даже сделав скидку на то, что микенцы самолюбивы, что они — предки великого и культурного в будущем народа, было совершенно очевидно (и это понимали все главы города): событие предстоит незаурядное, население будет отмечать его торжественно, необходимо усилить органы порядка — будет много пьяных, съедутся все окрестные проститутки. Одним словом, супер-Шиофок перед лицом суперкоммерсанта из Западной Германии.
Как поступает в таких случаях власть? Независимо от отношения к самому событию! Естественно, отдает
Однако нетрудно догадаться, что во дворце — независимо от того, выражалось это вслух или нет, — у каждого нашлись свои оговорки. Хотя бы то уже, что Геракл опять тут как тут. И опять — победителем. (Притом, разумеется, как всегда — в такую-то критическую минуту! — со своими бредовыми мирными прожектами. Которые вполне могут прийтись по душе кое-кому из напуганных прибрежных царьков!) Правда, на сей раз приветствия и восторги толпы разделятся между героем и знатным гостем — Прометеем. Впрочем, утешение слабое.
