— Посмотри сюда, на стенку, видишь, на ней солнце, — сказал он. — Это потому, что ты оставил дверь открытой. Солнце падает сюда прямо из окна. Теперь я закрываю дверь. Смотри! Видишь, как движется тень? Это-то я и видел — движущуюся тень, по мере того, как он закрывал дверь. Билл, войди туда и закрой за собой дверь — закрой, как обычно закрываешь.
Билл вышел, а Энтони, опустившись на колени, пристально смотрел ему вслед.
— Так я и думал! — вскричал он. — Я знал, что так не может быть.
— Так что стряслось? — спросил Билл, возвращаясь.
— То, что я и предполагал. Солнце исчезло, как только ты закрыл дверь.
— А как было вчера?
— Солнце осталось, а потом очень медленно надвинулась тень, но я не слышал, как закрылась дверь.
Билл с изумлением на него уставился.
— Черт возьми! Ты хочешь сказать, что Кейли закрыл за собой дверь потом — как бы тихой сапой — и очень осторожно, чтобы ты не слышал?
Энтони кивнул.
— Да. Поэтому я и удивился, когда потом сам вошел в комнату и обнаружил, что дверь за мной не закрылась сама. Ты ведь знаешь, как закрываются двери на пружине?
— Ну да, которые так любят ставить от сквозняков?
— Именно. Они закрываются еле-еле, очень медленно, ползком — и именно так двигалась тень, поэтому я подсознательно и решил, что дверь на пружине. Черт возьми! — он встал, отряхивая брюки. — А теперь, Билл, чтобы удостовериться, выйди снова и закрой дверь так, как я рассказал, тихой сапой, понимаешь, очень осторожно, чтобы я не услышал.
Билл повторил все в точности и тут же просунул голову обратно, чтобы поинтересоваться произведенным эффектом.
— Все так и было, — с полной уверенностью сказал Энтони. — Именно это я вчера и видел. — Он вышел вслед за Биллом из кабинета в соседнюю комнату.
— Ну, а теперь, — сказал он, — попробуем выяснить, что здесь делал Мистер Кейли и зачем он принял такие меры предосторожности, дабы его друг, мистер Гилингем, ничего не услышал.
Сперва Энтони решил, что Кейли, очевидно, что-то там спрятал; что-то, что он, вероятно, нашел подле трупа и… — но ведь это нелепо. За то время, которым он располагал, можно было разве что сунуть найденную вещь в комод, что куда было менее надежно, чем в карман. Но даже если и так, он все равно уже давным-давно перепрятал эту вещь в другое место. Кроме того, зачем тогда закрывать дверь — ведь, комод из кабинета не видно?
Билл выдвинул ящик комода и заглянул внутрь.
— Думаешь, стоит все это перерывать? — спросил он.
Энтони глянул ему через плечо.
— А зачем Марк вообще держал здесь одежду? — спросил он. — Он когда-нибудь здесь переодевался?
— Друг мой Тони, у него одежды больше, чем у турецкого султана. Насколько я могу судить, он держал здесь вещи просто так, на всякий случай. Вот ты, к примеру, если едешь за город, то вещи берешь с собой, верно? Марк никогда этого не делал. У него здесь такой же полный гардероб, что и в лондонской квартире. Одежда — это его слабость, понимаешь? Будь у него дюжина домов, каждый из них был бы снабжен полным джентльменским набором городской и дачной одежды.
— Понимаю.
— Может, ему так удобней, работая здесь, не подниматься в спальню за чистым носовым платком или теплым жакетом.
— Да. Понимаю.
Слушая Билла, Энтони расхаживал по комнате, заметив рядом с умывальником корзину для грязного белья, он поднял крышку и заглянул внутрь.
— Похоже, совсем недавно он сменил здесь воротничок.
Билл тоже заглянул. На дне корзины валялся один воротничок.
— Да. По-моему, это вполне в его стиле. Ему вдруг показалось, что воротничок грязноват, или не очень удобно сидит, или еще что-нибудь в этом роде. Он был пижон.
Энтони наклонился и вытащил воротничок.
— Этот, очевидно, был тесноват, — заключил он, внимательно осмотрев находку. — Чище не бывает, — Он бросил воротничок обратно в корзину. — Во всяком случае, время от времени он сюда заходил.
— Безусловно.
— Что же Кейли понадобилось тут сделать с такими предосторожностями?
— И зачем было закрывать дверь? — недоумевал Билл. — Вот чего я не могу понять. Ведь ты все равно его не мог видеть.
— Да. Следовательно, он боялся, что я могу его услышать. Он собирался сделать что-то, что я мог слышать.
— Черт возьми, конечно! — вскричал Билл.
— Да, но что?
Билл напряженно хмурился, но вдохновение никак не хотело его осенять.
— Ладно, давай хоть подышим, — наконец сказал он, изможденный умственными усилиями; он подошел к окну, распахнул его и выглянул на улицу. Затем, осененный новой идеей, обернулся к Энтони и спросил:
— Может, мне пока лучше сбегать к пруду и удостовериться, что они еще там? Потому что… — он остолбенел, увидев выражение лица Энтони.
— Идиот, какой же я идиот! — завопил Энтони. — Да ты самый лучший Уотсон в мире! Ах, я бестолочь! Да, Гилингем, ты полнейший осел!
— Какого черта…
— Окно, окно! — вскричал Энтони, тыча пальцем в сторону окна.
Билл обернулся, ожидая увидеть за окном нечто необыкновенное. Так ничего и не углядев, он снова уставился на Энтони.
— Он открывал окно!
— Кто?
