– Да полно всяких групп, которые протестуют против испытаний на животных, – сказал Джон. – Я уверен, что даже если у них имеются все нужные разрешения и оборудование, они бы предпочли делать всё тихо, чтобы избежать дурной известности.
– И как нам узнать, что там делается? – задумалась Элли. – Я не знаю, с чего начать. Кто обычно этим занимается? Полиция точно в такие дела не вмешивается. Может, это дело штата?
– Спорим, Триш должна знать? – улыбнувшись, воскликнула Сэм. – Мы можем завтра у неё спросить, а в воскресенье я могу поговорить об этом с мисс Пирс.
– В воскресенье утром она приводит ко мне Кору около девяти часов, – сказала Кэсси, вернувшись в комнату. В руке у неё была половинка яблока.
– О, я тут вспомнила, – подала голос Элли. – Нам с Кэсси нужно завтра спросить у Триш, можем ли мы в воскресенье прийти на полдня. Я хочу поехать с мамой на ранчо Ковингтон.
Сэм улыбнулась. Она была рада за Элли – той нечасто выпадала возможность провести день с мамой. Сэм каждый раз думала о том, что ей выпало счастье – её мама оставила работу в школе и сидела дома с близнецами.
– Уверена, всё будет в порядке, – сказала Сэм подругам. – Я сбегаю домой ненадолго, хочу проверить, не нужно ли помочь маме накормить близнецов обедом, и ещё хочу взять всё, что нужно для ночёвки. Я вернусь раньше, чем привезут пиццу!
На ходу обнявшись с Кэсси и Элли, Сэм выбежала из комнаты. У неё была ещё одна, более важная, причина поговорить с мамой наедине. Сэм больше всего хотела, чтобы Рокки наверняка никто больше не смог причинить вред. Приют должен был держать найденную собаку две недели, прежде чем предложить желающим забирать её. Если пёс сбежал из лаборатории, они, скорее всего, ждут истечения этого срока, чтобы объявить его своим и избежать подозрений. Но даже если он на самом деле бродячий, уже на выходных его могут забрать!
Сэм изо всех сил старалась казаться спокойной и собранной, а сама перебирала в уме блистательные, неотразимые аргументы, которыми собиралась убедить маму разрешить ей взять Рокки домой.
Рокки ухватил пастью мячик и поскакал к Сэм, которая сидела, опёршись спиной о его вольер. Там он уронил мячик, склонил голову набок, посмотрев вопросительно, и заскулил.
– Всё хорошо, – шепнула Сэм, утирая слёзы. – Мне просто плохо, потому что ты не можешь жить у меня.
Сэм приехала сегодня раньше, чтобы поиграть со своим другом. Ей казалось, что она подвела его, раз не смогла убедить маму в том, что он совершенство. Почесав ему за ухом, Сэм подобрала мячик и снова кинула.
Пока Рокки гнался за мячиком через вольер, Сэм гадала, сможет ли она и дальше тут работать. Она тянула с разговором так долго, потому что мама сомневалась, что Сэм справится с работой в приюте. Сначала она не хотела пускать Сэм волонтёрствовать, потому что боялась, что дочь будет слишком сильно привязываться к животным. И, конечно, именно это мама и сказала вчера вечером. Что она была права и что если разрешить, то Сэм захочет притащить домой собаку через неделю.
– Но она не права, Рокки, – сказала Сэм псу. – Ты особенный. Другого такого нет и не будет.
Слёзы снова затуманили ей глаза, и тут на плечо легла тёплая рука. Сэм не надо было смотреть – она знала, что это Элли.
– Твоя мама сказала «нет»? – мягко спросила она.
Сэм молча кивнула и закрыла лицо руками. Она плакала редко и терпеть не могла, когда это видели другие, даже Элли.
– Вот почему ты была такая тихая, когда вернулась вчера вечером. – Элли села рядом с Сэм. Она знала, как много Рокки значил для неё, и уже обдумывала, что можно предпринять. – Может, ты договоришься взять его на денёк? Я уверена, Триш разрешит. Твоя мама увидит, какой он классный и что у Хантера нет на него аллергии.
– Не думаю, что мама разрешит, – вздохнула Сэм, стараясь успокоиться. – Ты же знаешь, какая она упрямая, если она что-то решила. Но завтра вечером будет звонить папа, – добавила она. Повернувшись к Элли, она заставила себя улыбнуться. – Могу попросить его поговорить с мамой. Она любит животных. Если он скажет насчёт взять на день, мама может и согласиться. Хорошая идея, Элли. Спасибо.
Элли крепко обняла подругу, встала и подала Сэм руку.
– Кэсси уже пришла, а Триш хочет с нами поговорить. Лучше нам пойти туда.
Ухватившись за руку Эли, Сэм кое-как встала и по очереди встряхнула занемевшие ноги. Она сидела тут на полу минут двадцать. Всхлипнув, она задрала подол свитера и вытерла лицо.
– Видно, что я плакала? – спросила она.
Элли всмотрелась и осторожно, подбирая слова, сказала:
– Чуть-чуть. Никто тебе ничего об этом не скажет, Сэм.
– Всё равно в глазах Триш буду выглядеть как дура.
И, подозвав Рокки, они вышли из вольерной вместе.
Через пятнадцать минут Сэм сидела и разглядывала сложенные на коленях руки. Последние десять минут Триш говорила то же самое, что и её мама прошлым вечером.
