— А не говорил он о каких-нибудь звуках, ну о чем-нибудь таком, что выдавало бы чье-то присутствие в доме?
— Нет. Но я его спрошу.
— Спасибо. — сказала Эмили. — Если я напишу ему записку, вы передадите?
— Разумеется, подлежит прочтению.
— Там не будет ничего секретного.
Она прошла к письменному столу и нацарапала несколько слов:
«Дражайший Джим!
Не унывай. Все будет хорошо. Я работаю, как сто тысяч негров, чтобы установить правду. Какой же ты был идиот, мой дорогой!
Привет. Эмили».
— Вот, — сказала она.
Мистер Дакрс, прочитав, промолчал.
— Я старалась поразборчивее, — сказала Эмили, — чтобы тюремные власти могли прочесть. А теперь мне надо идти.
— Позвольте предложить вам чашку чаю.
— Спасибо, мистер Дакрс. Время не ждет. Я иду к тете Джима — Дженнифер.
В «Лаврах» Эмили сказали, что миссис Гарднер вышла, но скоро возвратится.
Эмили мило улыбнулась горничной:
— Я зайду, подожду ее.
— Не хотите пока поговорить с сиделкой Дэвис? О, Эмили всегда была готова поговорить с кем угодно!
— Хочу, — немедленно ответила она. Несколько минут спустя появилась сиделка Дэвис, накрахмаленная, любопытствующая.
— Здравствуйте. Я Эмили Трефусис, — представилась Эмили. — В некотором роде племянница миссис Гарднер. То есть собираюсь стать ею, но мой жених Джим Пирсон арестован, что, я думаю, вам известно.
— Ах, такой страх! — сказала сиделка Дэвис. — Мы прочитали об этом сегодня утром в газетах. Ужасная история! Но вы молодцом, вы, кажется, это хорошо переносите. — В голосе сиделки послышалась нотка неодобрения. Она считала, что больничные сиделки справляются со всякого рода переживаниями благодаря силе характера, что же касается остальных смертных, то они должны давать волю чувствам.
— Нельзя унывать, — сказала Эмили. — Я надеюсь, вы согласитесь со мной. Я понимаю, как неловко быть связанной с семьей убийцы.
— Конечно, очень неприятно, — слегка оттаивая от этого знака внимания, сказала сиделка Дэвис. — Но прежде всего — долг перед больным.
— Великолепно! — сказала Эмили. — Должно быть, тете Дженнифер очень приятно чувствовать, что у нее есть на кого опереться.
— Ну, конечно, — сказала сиделка, притворно улыбаясь. — Вы так добры. Но, разумеется, у меня были всякого рода любопытные случаи и до этого, ну вот, скажем, в предыдущем случае, когда я ухаживала…
Эмили пришлось терпеливо выслушать различные подробности сложного процесса развода и установления отцовства. Рассыпавшись в комплиментах по поводу такта, благоразумия и savoir faire сиделки Дэвис, Эмили незаметно вернулась к Гарднерам.
— Я совершенно не знаю мужа миссис Гарднер. Я не была с ним никогда знакома. Он ведь совсем не выходит из дома?
— Не выходит, бедный.
— Что же с ним такое?
Сиделка Дэвис углубилась в эту тему с профессиональным смаком.
— Значит, он может поправиться, — задумчиво проговорила Эмили.
— Он все равно будет очень слаб, — сказала сиделка.
— Да, но состояние его постепенно улучшается, ведь правда?
Сиделка с твердым профессиональным унынием покачала головой.
— Мало что может помочь в таких случаях…
У Эмили в ее маленькой записной книжке было перечислено то, что она назвала алиби тети Дженнифер. И вот ради проверки она как бы невзначай проронила:
— Странно подумать, что тетя Дженнифер была в кино, когда убивали ее брата.
— Да, весьма прискорбно, — сказала сиделка Дэвис. — Конечно, она не могла знать, но все равно остается неприятный осадок.
Эмили пыталась узнать то, что ей нужно, не спрашивая об этом напрямую.
— Не было ли у нее какого-нибудь видения или предчувствия? — спросила она. — Не вы, когда она пришла, встретили ее в прихожей и заметили, что у нее какой-то необычный вид?
— Нет, — сказала сиделка, — не я. Я не видела ее до тех пор, пока мы не сели обедать, и выглядела она как всегда.
— Может быть, я что-то путаю, — сказала Эмили.
— Да, возможно, ее встретил кто-то другой, — предположила сиделка. — Я сама вернулась довольно поздно. И я чувствовала себя виноватой за то, что надолго покинула пациента, но он сам меня просил, чтобы я пошла. — Она вдруг глянула на часы. — Ах, он просил у меня еще грелку. Мне надо этим заняться. Извините, мисс Трефусис.
Эмили милостиво отпустила ее и, подойдя к камину, нажала кнопку звонка.
Вошла неряшливая горничная с испуганным лицом.
— Как вас зовут? — спросила Эмили.
— Беатрис, мисс.
— Ах, Беатрис, в конце концов я, может быть, так и не дождусь своей тети — миссис Гарднер. Я хотела спросить ее о покупках, которые она сделала в пятницу. Вы не знаете, она вернулась с большим пакетом?
— Нет, мисс. Я не видела, как она входила.
— А это не вы говорили, что она возвратилась в шесть часов.
— Да, мисс. Она так и пришла. Я не видела, как она входила, но, когда я в семь часов понесла к ней в комнату горячую воду, я испугалась, потому что она лежала в темноте на кровати. «Ой, мадам, — сказала я, — вы меня так напутали». — Я пришла давно, в шесть часов», — сказала она. И я не видела нигде большого пакета, — повторила Беатрис, усердствуя в своем желании помочь.
